Иван Иваныч вернулся; в руках нечто, накрытое черной тряпкой. Ставит на стол. Снимает тряпку, трехлитровая банка с водой. На дне лягушка. Гость глядит на лягушку с ужасом.

Иван Иваныч. Моя.

Пауза.

Друг. Так вот оно что… Значит, правду мне говорили…

Иван Иваныч. Да что они знают? Они ничего не знают! (Вспылил.)

Друг. Ванечка, миленький… как же это тебя угораздило?..

Иван Иваныч. Отец.

Друг. Ах да, отец.

Иван Иваныч. Он потом сам испугался.

Друг. Да, да, я понимаю…

Иван Иваныч. Братья-то стреляли… знали куда… А я… дурак был…

Друг. В болото… Понимаю, все понимаю…

Иван Иваныч. Приношу скользкую, держу на ладонях, у нее зобик… горлышко: пф, пф, пф… братья смеются, сволочи… а я на отца гляжу, никогда не забыть, взгляд у него тускнеет, тускнеет…

Друг. Но… ты, Ваня, уверен… она не того?..

Иван Иваныч. В каком отношении?

Друг. Ну… не царских кровей?..

Иван Иваныч. Сам ты царских кровей!.. Это только по твоей этнографии в сказках царевны, а по жизни, знаешь, никаких нет царевен… Все проще по жизни. Или сложнее – как тебе больше нравится. Одно слово: судьба. Сам сказал.

Друг(робко). А кормишь чем?

Иван Иваныч. Мух ловлю. Таракашек ест. Потом на травку выпускаю. Прыгает…

Друг. Но ты ее… (Осекся.)

Иван Иваныч. Что?

Друг. Ты ее… любишь?

Иван Иваныч. Не знаю. (Помолчав.) Да. Кажется, да.

Друг. А она тебя?

Иван Иваныч. Кажется, да.

Друг. Это главное, Ваня, это главное.

Иван Иваныч. Помнишь, у Пушкина? «Привычка свыше нам дана, замена счастию она». Мудро ведь сказано.

Друг. Шатобриан. Его мысль.

Иван Иваныч. Неважно чья.

Друг. А разве они так долго живут? Одиннадцать лет…

Иван Иваныч. В домашних условиях.

Друг. Понимаю.

Иван Иваныч. Да нет, ты не думай, она не старая.

Друг. Я вижу, Ваня.

Иван Иваныч. Она поет.

Друг. Поет?

Иван Иваныч. Иногда. По-своему.

Друг. У нее есть имя?

Иван Иваныч. Не скажу.

Друг. Не говори.

Иван Иваныч. Есть. Только я не хочу, чтобы знали другие.

Друг. Правильно. Абсолютно правильно. Не говори. Иван Иваныч. Посмотри, ты ей понравился.

Друг. Она мне тоже… нравится…

Иван Иваныч. Правда?

Друг. Ну а что?.. Симпатичная.

Иван Иваныч. Глаза, посмотри какие…

Друг. Ну да…

Иван Иваныч. Слушай, иногда так поглядит – насквозь видит…

Друг. Я, Ваня, пойду.

Иван Иваныч. Иди.

Друг. Не буду мешать… Всех тебе… вам то есть… благ… Здоровья, достатка… До свидания.

Иван Иваныч. Удачи тебе! Спасибо!

Гостя нет. Иван Иваныч глядит завороженно на лягушку. Он хочет ей что-то сказать. Не решается.

Наконец, осмелев, квакает. Раз, другой – вполне натурально.

Не услышав ответа, квакает снова.

В кваках его – и боль, и надежда, и просьба о прощении, и затаенная грусть. Нам не понять его кваки.

Но он понимает, почему не отвечает лягушка.

Накрыв черной тряпкой, бережно прижимает банку к груди. И осторожно уносит.

Тесный мир

Каждый держит телефонную трубку.

Ирина 2. …Одно время жулики попадались, а теперь все недотепы какие-то. Пытка, а не работа. Дурдом. Пришел, цветы принес, а сам даже не знает, сколько у него прихожая метров. Так что, Ириша, будь бдительна. Вот выйдешь за такого, а потом всю жизнь мучиться. Даже лампочку ввернуть не сумеет.

Ирина 1. Не знаю. По-моему, наоборот – практичные, прагматичные… Все чего-то хотят. А чего хотят?

Ирина 2. Чтобы за них другие крутились, вот чего они все хотят. Брошу к чертовой бабушке и уеду куда-нибудь.

Ирина 1. А я бы и без лампочки согласилась… Пускай не умеет, потом научится… Лишь бы я ему нравилась… и был бы человек хороший… Без лампочки… И без квартиры…

Владимир 1. …Я ей все-таки не понравился, Владимир Петрович. Ты как думаешь?

Ирина 2. В Швецию. Или в деревню. Зачем кручусь?

Ирина 1. Немецкий бы выучить… Ты немецкий учила, трудно учится, да?

Владимир 2. Нет, должно получиться. Слышь, Володя? В Центральном районе! Причем без доплаты!

Ирина 2. Для кого? Для чего?

Владимир 2. Вот было бы здорово.

Ирина 1. Вот было бы здорово.

Владимир 1. Было бы здорово. Да.