Читаем Тертон полностью

— Ты не коллаборант… — пробормотала она. — Тебя нет в техзадании…

Послышались голоса и шаги. Со стороны здания к ним спешили люди — три человека. Все трое в рабочих робах. Ночные дежурные, по всей видимости.

На полпути разглядели лежащих Стаса и охранника — одного живого, но окровавленного, другого и вовсе мертвого. И маленькую девушку с большим пистолетом. Остановились, попятились.

Дара выбралась из машины, сморгнула слезы и нахмурилась.

— А вот это коллаборанты!

И открыла огонь.

…Это было форменное безумие. Три мужика в робах бежали к зданию в ярком галогеновом свете. Чернильные тени стлались за ними. Дара стреляла метко — первым же выстрелом сразила одного из бегущих. Впрочем, не убила, а ранила в спину: он упал ничком, взметнув ногами, и застонал. Остальные двое, не сговариваясь, бросились в разные стороны, завиляли, как зайцы. Наверное, у человека срабатывает инстинкт в таких случаях.

Стас, сжимая в кулаке злосчастные сережки, с превеликим трудом поднялся на ноги, оперся о машину. Что делать дальше, понятия не имел. Тошнило — и от слабости, и вида смерти.

Дара намеревалась устроить здесь бойню.

Она вывела из строя второго рабочего, не добежавшего до входа. Тоже ранила, но добивать никого не стала. Экономила пули, надо полагать. А третий остановился сам и поднял руки.

Дара неспешно приблизилась к нему, миниатюрная и изящная. С сумочкой и пистолетом.

— Склад ультралида, — проворковала она. — Где он?

— Я покажу, — пролепетал трясущийся работник, не смея опустить руки.

До слуха Стаса донесся шум автомобиля с противоположной стороны. Он повернулся — к распахнутым воротам со стороны города приближалась пара фар.

Это еще кто?

Собственно, Стасу было все равно. Из-за резких движений у него снова открылась рана, кровь наполнила кроссовок и стекала на землю. Там скопилась небольшая лужица. Он чувствовал, что скоро потеряет сознание.

Вторая машина со скрипом тормозов остановилась рядом с розовым ретрокаром, клюнув массивным носом.

Дверца со стороны водителя распахнулась, и из салона легко выбрался знакомый старик с аккуратной седой бородкой, в черной академической тюбетейке и затемненных очках. Стас знал: стекла в этих очках зеленые, для профилактики глаукомы.

Дед прошествовал мимо, едва глянув на Стаса. В руках оружия нет, в идеально подогнанном костюме-тройке спрячешь разве что крохотный пистолет или нож… Но их еще достать надо. А Дара, развернувшись, уже целилась в старика.

Академик быстрым шагом, ничуть не страшась спровоцировать выстрел, подошел к Даре и окаменевшему от ужаса работнику завода на расстояние двух метров.

— Привет, Дара, — произнес дед. — Знаешь, почему твою темную сторону надо держать в узде?

Дара вздрогнула, ствол заходил ходуном.

— Ты! — взвизгнула она.

— Потому что она в итоге разрушит все. И тебя тоже, — продолжал старик.

— Я это слышала!

— Ты потеряешь самоконтроль, и тебя уничтожат. — Старик не обращал внимания на выкрики Дары. Не таясь, сделал шаг к ненормальной, потом еще один. — А если тебя уничтожат, знаешь, что будет, Дара?

Та завыла сквозь зубы. Пистолет трясся в руке, но она не стреляла.

Старик приблизился к ней еще ближе. Мягко, но внушительно сказал:

— Ты… не сможешь… выполнить… ТЕХЗАДАНИЕ!

Дара завопила. Пистолет вдруг перестал трястись и нацелился в старика. Тот сделал резкое движение, и грянул выстрел. Работник за спиной Дары зажал уши ладонями и упал наземь, будто пуля попала в него. Но она улетела вверх, так как дед ухитрился сбить прицел, схватившись за ствол и подняв его к ночному небу. Ребром ладони другой руки он нанес короткий, но мощный удар по шее Дары, и малышка рухнула, как подрубленная.

Пистолет остался в руке старика. Не глядя больше ни на лежащую без сознания Дару, ни на полуобморочного работника, боевой дед посмотрел на Стаса, все еще держащегося за машину, чтобы не упасть. И зашагал к нему, держа пистолет за ствол, не перехватывая за рукоять.

«Сейчас и меня добьет, как ненужного свидетеля», — подумал Стас.

Но вышло иначе. На полпути дед схватился свободной рукой за затылок, словно тот сильно зачесался, дернул, и маска старика вместе с бородкой, тюбетейкой и очками слезла с головы, как кожура. Под маской открылись черные, с проседью длинные волосы, высокий лоб, гладко выбритое лицо, если не считать короткую бородку — не белую, как на личине деда, а темную…

Человек подошел к Стасу вплотную. Галогеновые лампы подсвечивали его сзади, но Стас знал, что глаза у человека хищно-желтые.

— Эрик, — пробормотал Стас. — Куратор…

— Извини, что так вышло, — сказал тот. — Дара — еще та психопатка. Но ты сам виноват, что снял с нее серьги. Никогда не снимай с женщины ее украшения! Пусть сама снимает, если ей надо. Можешь снять с нее бюстгальтер и трусики, если на то пошло, но не украшения. Украшения — это сакральный знак, печать. Обычные люди об этом давно забыли, но Изгои помнят… Ну ты как? Полчаса еще продержишься? Мы тебя подлечим.