Читаем Террористы полностью

25 декабря 1884 года Ипполит Мышкин бросил миску и не попал в смотрителя с соответствующим прозвищем «Ирод». На быстром закрытом военном суде он успел сказать: «Я хотел показать резкое противоречие христианской нравственности и положения политических законченных». За брошенную тарелку Ипполита Мышкина, конечно, расстреляли во внутреннем дворе тюрьмы. Товарищи нашли на мертвых стенах его камеры железную надпись: «26 января 1885 года я, Мышкин, казнен» и рассказали об этом России. Так перед казнью стали подписываться в камне многие революционеры. Когда революционеров стало очень много, их места с удовольствием захотели занять тюремщики и палачи, но им уже не повезло с заключением, потому что их стали просто убивать.

Процессы 50-ти и 193-х потрясли империю. Иностранные корреспонденты уходили из зала суда до вынесения приговора, и на следующий день вся Европа с возмущением читала в газетах их статьи: «Я слышу только то, что один обвиняемый прочитал Лассаля, другой вез с собой в вагоне «Капитал» Маркса, третий просто передал какую-то книгу своему товарищу. Что же во всем этого угрожающего государственной безопасности?» С этих 1880-х годов Россию в мире опять, как и в Средневековье, стали называть варварской. Революционеры-народники были разбиты после хождения в народ, но получили нравственный авторитет и ореол мученичества за свои убеждения. Их чистота, отказ от привилегий, тяжелый бесплатный труд, стойкость, привлекали молодые сердца. С 1878 года политическая ситуация в империи резко изменилась. В революционном подполье стали говорить не только о объединении во всенародное восстание отдельных протестов и небольших волнений. Самоутвержденные пропагандисты верили в социализм и обожествляли народ. Они страдали за свою веру и идеалы и быстро разочаровались в мужиках, которых уже не называли «шоколадными». Появился новый тип революционера. Из исторического самодержавного тумана выдвинулся боец с гордо поднятой головой, взяв с собой из сумрака вызов и месть. На российскую арену монархической истории вышли террористы.

Не ждали

Камер-паж Александра II, офицер Амурского казачьего войска, участник экспедиций на Алтай и Амур, старинный князь Петр Кропоткин в 1872 году вступил в кружок чайковцев и через два года был арестован в Петербурге как главный рабочий пропагандист. Два года без допросов князь провел в одиночной камере Петропавловской крепости. В 1876 году у Кропоткина началась цинга и его перевели в Николаевский военный госпиталь на окраине Петербурга. Княжеская семья попросила отпустить его домой на поруки для лечения и получила радостный ответ надзирающего прокурора: «Дайте свидетельство от врача, что ваш сын и брат умрет через десять дней, и я его сразу освобожу».

Князю вместо лечения разрешили гулять во внутреннем дворе госпиталя. Время его прогулок вдруг совпало с подвозом в больницу подвод с дровами. Князь получил от возчиков план побега. В этот день ему будет дан сигнал пущенным мимо его окна воздушным шариком. Он должен бежать во время прогулки к открытым для провоза дров воротам, у которых его будет ждать революционная пролетка с лихим рысаком и кучером на козлах. Вскоре Кропоткину сообщили день побега.

Утром 29 июня 1876 года в петербургских магазинах в продаже не оказалось ни одного воздушного шарика. Революционеры за мороженное выменяли у мальчишки на улице полуспущенный шарик, тут же в магазине попытались его надуть, но водород был разбавлен и шар не полетел. Одна из подпольщиц привязала его к своему зонтику и в ясный солнечный день на глазах у изумленной публики ходила с зонтиком и шаром у стены Никольского госпиталя, но из тюремной палаты Кропоткина ее не было видно. Вечером 29 июня Кропоткину из ремонта вдруг привезли часы, которые он туда не отдавал. В них лежал новый план побега.

Петр Кропоткин