Читаем Террористы полностью

Освобожденные крестьяне, как и множество других сословий страны, не могли не только реализовать себя, но даже достойно жить. Они почти не имели правовой, гражданской и социальной самостоятельности. Самодержавие в сотый или тысячный раз объявило себя незыблемым, а император Александр II раз за разом заявлял, что конституционная форма правления принесет России несчастье, не уточняя, имеет он в виду монархию или подданных. Государственный либерализм 1861-1865 годов не усилил, а подорвал самодержавие. Монархия в сотый раз не захотела регламентировать себя законодательно, но в сто первый раз появилось много поданных, которые решили сделать это самостоятельно. Вдруг вместо десятков дворян-инакомыслящих в державе появились даже не сотни, а тысячи разночинцев-оппозиционеров. Самодержавие автоматически всегда строило поданных в строй с руками по швам, но в этот раз у него ничего не вышло. Вместо открытого и всесословного гражданского общества в империи с 1860-х годов стало создаваться оппозиционно-заговорщицкое подполье. Уже сотни тысяч, если не миллионы людей видели, что по-старому жить нельзя, а так как нужно и можно, не дают. Самодержавие ни при каких условиях не хотело себя ограничивать и желало только наслаждаться жизнью, произвольно-деспотически используя результаты чужого труда. Мнение захотевших иметь право голоса миллионов подданных монархию не интересовало. Когда по империи разнесся слух, что сто тысяч человек подписалось под письмом к царю о конституции, этот слух опровергли чуть ни не официально: «где это вы нашли в нашем столичном царстве-государстве столько грамотных людей?» Вельможи говорили царю, что России до революции как до Луны, и некоторые сановники уточняли, что она к ней очень быстро летит. Весь XIX век корабль самодержавия то сползал с мели, то натыкался на рифы. Множество людей стало разбираться, как им добиться счастья и благополучия, но некоторые подданные разбираться не захотели.

Майским утром 1862 года главноуправляющий Третьим отделением и шеф Корпуса жандармов вскрыл доставленный почтой пакет. Там лежала прокламация, которую уже читала вся имперская столица: «Скоро наступил день, когда мы распустим красное знамя будущего и с громким криком «Да здравствует социальная и демократическая республика» двинемся на живущих в Зимнем дворце. Мы издадим одним крик: «В топоры!» и тогда, кто будет не с нами, тот будет против. Кто против, тот наш враг а врагов следует истреблять всеми способами». Автор радикальной листовки «Молодая Россия» Петр Заичневский уже сидел в Петропавловской крепости за прокламацию «К молодому поколению». Членов его кружка и распространителей листовки арестовали, быстро судили и отправили в Сибирь. Умственное брожение катилось по России.

Петр Чаадаев

Великий поэт и редактор читаемого всем обществом журнала «Современник» Николай Некрасов писал, а грамотная империя читала о монархии: «Кого хочу – помилую, кого хочу – казню; Закон – мое желание! Кулак – моя полиция!» Его помощник по журналу Николай Чернышевский, почти первый революционный и народный демократ, заявлял, что в процессе борьбы в империи должен появиться один класс людей, одновременно работников и хозяев. Летом 1862 года «Современник» закрыли почти на год, а Чернышевского, сразу же после заявления, что «правительство ничего против него не имеет и ни в чем не подозревает», арестовало Третье отделение и отвезло в страшный Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Царь-реформатор радостно писал брату, что очень рад аресту Чернышевского, с которым давно было пора разделаться. Третье отделение неоднократно ему докладывало, что не может угнаться за талантливыми революционными мыслями литераторов и ученых в газетах и журналах, сравнивая их с бурным потоком, сносящим все плотины.

Николай Чернышевский

Доказательств преступной деятельности Чернышевского, естественно, не было, и жандармы полгода проверяли его бумаги на наличие преступных записей симпатическими чернилами. Поскольку Чернышевского даже не допрашивали, он объявил голодовку, и ему разрешили работать. В феврале 1863 года Чернышевский в равелине закончил свой знаменитый роман «Что делать?» Роман для проверки передали в Третье отделение, которое поленилось читать рукопись и отправило его в цензурный комитет. Цензоры решили, что жандармы прочитали и не нашли крамолы, спросить побоявшись, сами читать тоже поленились и со своей цензурно-полицейской дури передали антимонархический роман государственного преступника Некрасову. Великий поэт возобновил «Современник» и весной 1863 года три долгих, долгих, долгих месяца печатал роман. Вот так работали государственные органы по охране империи в 1863 году!