Читаем Террористы полностью

Диктатор Лорис попытался изолировать народовольцев от имперского общества и объявил о пересмотре дел административно-ссыльных. В марте в Киеве повесили двух юношей за найденные у них прокламации и стихи Некрасова «Пир на весь мир». Высылка инакомыслящих в Сибирь приняла массовый характер, и Лорис вскоре объявил, что число политических дел сократилось с тысячи до пятисот, а он предпочитал расправляться с недовольными без суда. Других реформ в империи, само собой, не производилось. Исполнительный Комитет попытался перейти к активной пропаганде, но полиция по доносам дворников приходила на все собрания, где присутствовали более пяти человек, проверяла у всех паспорта и переписывала присутствующих. «Народная воля» не могла вести агитацию даже в культурно-просветительных кружках. Николай Кибальчич предложил Исполнительному Комитету кроме минных взрывов создать особые метательные бомбы-гранаты. Такой способ покушения на государей еще не применялся ни к в России, ни в Европе, и был неожиданным для царской охраны, полиции и жандармов, а значит мог стать результативным. Кибальчич, наряду с производством динамита, стал готовить метательные бомбы, делая их так, чтобы взрыв происходит через две секунды после их удара о землю, что давало возможность метальщикам упасть и уцелеть после взрыва. В начале лета как всегда ожидалась поездка царя в Крым, скорее всего через Одессу, где его еще не взрывали. Исполнительный Комитет начал готовить покушение в Петербурге, а группа Софьи Перовской выехала в Одессу. Она несколько изменила внешность, потому что уже была знакома с всероссийским циркуляром о своем розыске, составленным после взрыва под Москвой в ноябре 1879 года и показаний Гольденберга: «Разыскивается дочь действительного статского советника София Львовна Перовская, она же Марина Сухорукова, жена саратовского мещанина, она же Мария Семенова, ярославская мещанка. Ее приметы – блондинка, маленького роста, около двадцати двух лет, одевается весьма прилично, лицо чистое, красивое, брови темные, имеет малоросский акцент, в разговоре прибавляет слово «таки». Революционеры смеялись над полицейскими розыскными листами, содержавшими минимум достоверной информации. Третье отделение, конечно, не знало, что не Софья Перовская, а Мария Прохоровская едет в Одессу рыть подкоп под единственной улицей, соединяющей городской вокзал с черноморской пристанью. Одесса была очищена от инакомыслящих учителей, земцев, студентов, литераторов, журналистов, чиновников и рабочих статс-секретарем Новороссийского генерал-губернатора и заняла первое место в империи по возмутительному произволу самодержавия. Были сосланы не только оппозиционеры, но и их родственники и даже однофамильцы. Даже царь изволил сказать, что действия губернатора в Одессе ссорят его с обществом, но, как всегда, зарвавшихся холопов не наказал. Однофамильцев оппозиционеров, правда, в Одессу из ссылки вернули.

Перовскую, Якимову, Саблина и Исаева в Одессе встречала Вера Фигнер. Революционеры составили смету расходов на одесское цареубийство и уложились в тысячу рублей, переданные Фигнер одесскими оппозиционерами для подготовки покушения. В доме 47 по Итальянской улице Перовская и Саблин, они же супруги Прохоровские, сняли подвальное помещение и открыли бакалейную торговлю. Только по Итальянской улице царь мог проехать от железнодорожного вокзала на одесскую пристань к своей яхте. Из бакалейного подвала революционеры хотели прорыть ход к середине мостовой и заложить там мину. Тысячи одесских рублей хватило на аренду, закупку бакалейных товаров, бурава, транспортные расходы и жизнь народовольцев. Отдельный домик сняли для Исаева и Якимовой, готовивших мину.

Копать подкоп можно было только ночью. Почва были из сплошной глины и постоянно забивала бурав, требующий при работе больших физических усилий. Из Петербурга вызвали на помощь Савелия Златопольского и привлекли Василия Меркулова. Боясь обыска при осмотре домов на царском маршруте в корзинах, пакетах узлах осторожно выносили землю из лавки, где Софья Перовская активно торговала чаем, сахаром и крупой. При подготовке мины в руках у Исаева взорвался запал, но сама бомба не сдетонировала. Исаеву оторвало три пальца на руке, была ранена и Якимова. Взрывника положили в больницу, а динамит и гремучий студень перенесли в квартиру Фигнер. Для обеспечения секретности местных народовольцев не привлекали. Наконец подкоп был закончен, и мина установлена, когда до царского приезда в конце мая оставалось около недели.