Читаем Террористка полностью

Мир абсурден, если подходить к нему с точки зрения общечеловеческих ценностей. Нет ни добра, ни зла, есть только обстоятельства, правила игры на данный момент. То, что сегодня прославляется, завтра объявят несусветным злом и наоборот. Но мир ясен и прост, если понять простую истину: каждый человек рождается на свет с определенной целью, и он не в силах изменить свою судьбу. Не Дубцов оборвал жизнь Рекункова и Старкова, а всесильная судьба сделала это руками Валериана Сергеевича.

То же было и пятьсот, и тысячу лет назад, когда на месте этого города стоял непроходимый лес и чья-то жизнь обрывалась здесь от стрелы, ножа, топора…

Вытянувшись на широком диване, укрывшись своим кожаным плащом, Валериан Сергеевич думал о мудрости индусов и буддистов. Их мозги не были воспалены легендами, подобными христианской или мусульманской. Они понимают величие человека в служении самому себе. Все эти бредни, что личность должна служить обществу, вождю или богу, они отметают, и в конце концов они одержат победу над Западом, который пытается вот уже сколько столетий воздвигнуть пьедестал человеческой личности, но всегда это оборачивается религиозными войнами, революциями и дикими учениями, которые рано или поздно взорвут западное общество.

Россия же вообще возникла как недоразумение на великих просторах, на которых что-то другое возникнуть не могло. Сядь, попробуй, задницей на снег и помедитируй. Одна радость в этой стране — водка да баня. Какое тут самоуглубление и самоизучение! Рыщет русский дух в великом хаосе и бросает русских людей от беспросветной тоски к сумасшедшему веселью. Никогда ничего гармоничного не может быть в России.

Если Толстой стал анархистом, то Достоевский — православным в худшем смысле этого слова. Вот и выбирай! Сначала русские монархи, немцы по происхождению, потом интернационалисты и западники-большевики натянули узду на этот русский дух, но джинна снова выпустили из бутылки. Мир от России спасает одно: русский образ жизни и, тем более, русская психология отвратительны другим народам, да и наиболее умным из русских тоже отвратительны.

Теперь Дубцов готов был бежать из России и, более того, жаждал этого. Но всему свое время. Уехать надо не с пустыми руками. Головорезы, захватившие «Аттику», ищут сейчас его. Надо переждать. Запал у них скоро пройдет…

На следующий день приехал Виктор Петрович. Полный, розовощекий и всегда жизнерадостный, он был сейчас печален. Откровенничать не стал, но намекнул, что на него наехали местные мафиози.

— У вас же зять в милиции, — сказал Дубцов.

— Что зять, — махнул рукой Виктор Петрович, — если бы он генералом был… И сколько такое может продолжаться, Валериан Сергеевич?

— Наверное, долго, — улыбнулся Дубцов, — сначала нам разрешили грабить страну, а потом мафии разрешили грабить нас.

— Я никого не грабил, — нервно возразил Виктор Петрович.

— Сказано было в переносном смысле, — успокоил его Дубцов, — вы поймите: если власть поставит во главе милиции решительных людей и даст им добро на борьбу с мафией, то сначала пересажают мафию, а потом доберутся и до нас, а потом окажется, что и многих из правительства сажать надо.

— Господи, нас-то за что? — возопил Виктор Петрович.

— Вы таможенникам на лапу давали?

Виктор Петрович молчал.

— Сначала берут рэкетиров, которые мешают вам жить. Потом берут вас и выясняют, откуда у вас такие деньги. Потом берут таможенника, которому вы дали взятку, и он сдает своего генерала. Потом берут генерала… ну и ему, наверное, будет что сказать.

Виктор Петрович захохотал. Прежняя веселость вернулась к нему. Он и без Дубцова прекрасно понимал действовавший в стране механизм тотального грабежа. Но уж такова натура русского человека — хлебом не корми, дай поплакать.

Директор завода приехал тоже непорожним. Привез ящик немецкого пива и прекрасную копченую рыбу.

— Завтра я вас раками побалую, — сказал он, высасывая первый стакан светлого пива.

— А все на жизнь жалуетесь, — сказал Дубцов, — у вас и раки, ананасы, и шампанского хоть залейся. Остальное при таком изобилии сущие пустяки.

Не сказать, чтобы, издеваясь над Виктором Петровичем, Дубцов наслаждался, но некоторое удовольствие получал.

За полчаса Виктор Петрович выпил десять банок пива, побагровел. Осоловелые глаза его налились кровью, но он явно был доволен пивом и рыбой, неряшливо обсасывая мелкие косточки. Постепенно разговор перешел к делам. У Виктора Петровича кое-что еще оставалось на заводике, и он не прочь был остаточки загнать какому-нибудь китайцу или корейцу. Дубцов пообещал это устроить, но не раньше, чем через месяц-два.

— Отдохнуть бы мне надо, Виктор Петрович, — смиренно напомнил он.

— Если вам нравится, так живите хоть год, — искренне воскликнул тот.