Читаем Террористка полностью

Олег дрался с двумя бугаями. Ребята-охранники под два метра никак не могли вывернуть ему руки.

Лицо Олега было разбито и залито кровью, но сухощавый парень оказался настолько сильным, что не давал возможности одному из охранников взять под контроль дверь.

Выстрелы они слышали, но вместо того, чтобы бросить мальчишку и разобраться, в чем дело, они пытались выкрутить Олегу руки. Наконец одного осенило, и он схватил в руки стул.

— Поздно, ребята, — спокойно сказал Дима, — и за стул, и за пистолет раньше хвататься надо было.

— Кретины, — багровея, крикнул один из охранников, — вы хоть соображаете, на кого наехали?!

Видно, он принял их за мелких дачных жуликов.

Дима поморщился от боли в правой ладони и от гнусной мысли, что опять придется стрелять в людей. Охранники не хотели поднимать руки и, кажется, плохо соображали, что произошло. Сначала этот невероятно сильный и верткий мальчишка, потом мужик с пистолетом и добродушным выражением лица. Все это было совершенно непохоже на прошлые «наезды».

После появления нормальных рэкетиров договаривались о размере «дотации», и все мирно расходились.

Олег встал рядом с Димой. Он еще тяжело дышал и размазывал тыльной стороной руки кровь по лицу.

— А мы ведь, гаденыш, тебя пожалели, — сказал с грустью охранник.

— И правильно сделали, — ответил Дима, — иначе лежали бы оба с дырками в голове. Ну-ка, Олег, постреляй.

Олег взял пистолет и выстрелом сбил тяжелую люстру, висевшую почти над головами охранников. Потом выстрелом же он разбил бутылку в баре, а голова одного из охранников была в сантиметре от бутылки.

Экспериментировать дальше Олег не стал. Он опустил пистолет, а охранники молча подставили руки для наручников, которые Дима достал из карманов куртки. Потом он запер ребят в одной из комнат.

— Так, значит, их было всего двое?

— Да, — тихо сказал Олег.

— А почему тебя не отпускали?

— Да скучно им было, дуракам. Подождем, говорят, пока твоя девушка к нам сама за яблоками не придет. Ну а когда я услышал выстрелы…

— Я все видел, — сказал ласково Дима, — ты молодец.

— Нет, я хотел сказать, что они не очень удивились и не поняли, почему я на них бросился.

Дима изменился в лице.

— Держи входную дверь на мушке, — сказал он Олегу и пошел к охранникам.

Полежав на холодном полу, ребята остыли и оказались вполне разговорчивыми. Оказалось, что на соседней даче жил какой-то чудак. Он напивался до одури и палил с балкона в небо.

«Это хорошо, что у них слух немузыкальный», — подумал Дима.

Но все оказалось проще. По словам Олега, в комнате на всю катушку работал магнитофон.

Дима связался по рации со Старковым. Он сказал всего три слова: «Срочно приходи на дачу».

Группа явилась через двадцать минут. По тому, как Борис кинулся к Олегу, увидев его заплывшее от синяков лицо, Старков понял, что они друзья. Бывает так, что люди войну пройдут плечом к плечу, а друзьями не станут, но чаще случается по-другому. Риск, который делится на двоих, превращает мужчин в братьев.

— Вот это да! — басовито смеялся Иван. — Вдвоем такую крепость взяли.

Старков прошел к охранникам.

— Нам не понадобится взрывать бочки с бензином. Господин Гнедой будет здесь через час, — сообщил он, вернувшись.

Когда к воротам подкатил роскошный лимузин, они мягко раскрылись. Машина медленно вползла во двор. Из нее вышли трое охранников и интеллигентного вида мужчина в очках, а рядом с ним появилась одетая в меха женщина.

— Господи, — пьяно протянула она, увидев дула автоматов, — опять рэкетиры.

— Ну, это уже свинство, — сказал еще более пьяный господин Гнедой, — за три месяца второй раз. Не буду платить.

— Шеф, — возразил стоявший возле него с поднятыми руками охранник, — не горячись. Это, кажется, серьезно.

Господин Гнедой не внял совету и продолжал возмущаться. Но в отличие от Жоржа Анжапаридзе, нецензурных слов не употреблял. Он жестикулировал и обращался к кому-то неведомому с просьбой остановить этот бесстыдный грабеж. Несмотря на то, что Гнедой был одет в дорогой, модного покроя костюм, а на мизинце его сверкал огромный перстень, он походил скорее на сельского учителя, чем на миллиардера. Через очки с толстыми линзами он таращил глаза на окружающих и казался совсем беззащитным.

Его охранников отправили в ту же комнату, где уже лежали двое их товарищей, а самого Гнедого и его даму провели на второй этаж, в хоромы.

— Ляля, — обратился он к своей подруге, — зачем я работаю и живу? Для того, чтобы какие-то жлобы стригли меня, как купон?

Женщина, зябко передернув плечами, спросила:

— Господа рэкетиры, зачем вы маски надели? Ведь жутко! Мы вам отдадим деньги.

— Никогда, — взвизгнул Гнедой.

— Отдадим, отдадим, — успокаивающе сказала Ляля, — вот только Киса протрезвеет немного.

Старков понял, что женщину нужно слушаться. Она явно имела на своего друга влияние. У нее было усталое, немолодое, не очень красивое лицо. Но в глазах светился теплый огонек.

Господин Гнедой сжал голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону.