Читаем Террор: вдохновители и исполнители полностью

Сведения насчёт подготовки переворота попали в ЦРУ через американских военных, которые проходят службу на военных базах США в Испании. Именно американские военные и информировали сотрудников ЦРУ в Мадриде. Сами они приняли эти данные всерьёз: за несколько дней до переворота, как утверждает «Камбио-16», американское командование приказало усилить охрану военных объектов США на территории Испании; не были упущены даже детали: детям американских сотрудников в Мадриде, обучавшимся в испанских учебных заведениях, было «рекомендовано» не возвращаться домой «слишком поздно» как раз накануне попытки переворота 23 февраля. Словом, были приняты необходимые меры предосторожности.

Больше того: в середине марта мадридская газета «Пайс» опубликовала статью, из которой явствует, что ещё в ноябре 1980 года представители военных и гражданских заговорщиков имели встречу с одним из советников только что избранного президентом США Рейгана. Они получили двусмысленный, дипломатичный ответ: им не обещали конкретной помощи путчистам, но в то же время не исключали возможности сотрудничества, если военный переворот увенчается успехом. Из показаний на судебном процессе одного из главных обвиняемых — подполковника Техеро — следует, что эти контакты не прошли без следа. Ничем иным нельзя объяснить слова Техеро о том, что ему было приказано открыто «демонстрировать» при занятии зала заседаний конгресса депутатов, что «вся операция проводится от имени короля и во имя демократии». Мне сказали, заявил Техеро, что в этом случае за границей, особенно в Соединённых Штатах, перемены в Испании будут восприняты благожелательно…

Вскоре генеральный секретарь ИСРП Фелипе Гонсалес заявил, что партии располагает информацией о контактах путчистов с представителями американской администрации. Позднее Ф. Гонсалес подчеркнул, что организаторы провалившегося путча в Испании хотели «воспользоваться психологическим климатом международной напряжённости, вызванным пресловутой жёсткой политикой «с позиции силы», которую проводит новое американское правительство».

В испанской печати с беспокойством констатировали, что в первые часы, когда ехало известно о событиях 23 февраля, тогдашний государственный секретарь США Хейг, беседуя с журналистами, фактически уклонился от осуждения путчистов, заявив, что захват испанского парламента отрядом Техеро — «это внутреннее дело испанцев». Эти высказывания Хейга расценивали в Мадриде как косвенную поддержку заговорщиков. Последующие «разъяснения» американской стороны не помогли в Испании избавиться от горького осадка заявления Хейга.

КТО СТОЯЛ ЗА ПУТЧИСТАМИ

К маю 1981 года почти все арестованные в связи с попыткой путча военные и гражданские лица были, уже на свободе. Под арестом оставалась лишь небольшая группа лиц, слишком явно скомпрометировавших себя в ходе событий 23 февраля. Когда в феврале 1982 года начался долгожданный процесс, к суду были привлечены всего 33 человека (из них только один не являлся» военным — Хуан Рарсиа Каррес, бывший руководитель франкистских профсоюзов, активный ультраправый деятель). Среди обвиняемых генерал Армада Комин, бывший заместитель начальника штаба сухопутных войск, Милане дель Боск, бывший командующий военным округом в Валенсии, другие офицеры, в том числе командир отряда гражданских гвардейцев подполковник Техеро Молина.

Судебный процесс по делу о попытке государственного переворота 23 февраля завершился в начале лета 1982 года. 3 июня был объявлен приговор: лишь двое из путчистов — генерал Милане дель Боск и подполковник Техеро Молина, признанные главарями военного мятежа, — получили по 30 лет тюремного заключения, остальные заговорщики отделались чрезвычайно мягкими наказаниями (от 3 до 6 лет тюрьмы), а 11 обвиняемых были вовсе оправданы.

Дело дошло до того, что один из главных заговорщиков — Техеро Молина, — воспользовавшись подготовкой к внеочередным парламентским выборам, назначенным на 28 октября 1982 года, захотел было выставить свою кандидатуру в депутаты кортесов, ссылаясь на то, что до утверждения приговора он «обладает всеми гражданскими правами».

Подобная выходка неудивительна: судебный процесс проходил в обстановке неприкрытого давления со стороны реакционеров, стремящихся спасти мятежников от кары, обелить путчистов, доказать, что они руководствовались чуть ли не «патриотическими мотивами»; с другой стороны, реакционные круги призывали учесть их «беспорочную военную карьеру», угрожали «непредсказуемыми последствиями», если заговорщики будут сурово осуждены. Всё это повлияло на судей военного трибунала. Недаром многие органы печати, прогрессивная общественность охарактеризовали приговор как «пощёчину демократии».