Читаем Террор: вдохновители и исполнители полностью

«Мне лишь приходилось, — объяснял он лейтенанту — командиру отряда моряков, — отвечать на телефонные звонки и принимать почту. После 25 апреля работы поубавилось: телефонные звонки стали крайне редкими, а почтовый ящик часто оставался пустым».

Стало ясно, что стоит поехать на Руа даш Прасаш, чтобы собственными глазами посмотреть там всё, что ещё. можно увидеть. Мы отправились туда с знакомым журналистом из лиссабонской газеты «Секулу». Хотя помещение с предыдущего дня находилось под охраной революционных моряков, нас пропустили. Бюро «Ажинтер-пресс» находилось в антресолях дома № 13 и занимало там всего четыре комнаты. Первая служила как бы редакционным залом, в ней находились многочисленные шкафы с книгами и справочниками, а также несколько конторских столов с пишущими машинками. Две другие комнаты были отведены под картотеки и архивы. И, наконец, последняя, судя по всему, использовалась как фотолаборатория. Этот поверхностный осмотр только разжёг наше любопытство, но продолжать наши «изыскания» самостоятельно мы были не вправе: везде находилась охрана. Пришлось ограничиться расспросами. И тут выявились потрясающие факты: «фотолаборатория» на самом деле служила для фабрикации фальшивых документов, в ней изготавливались паспорта, удостоверения личности, корреспондентские билеты, водительские права, страховые полисы и другие «документы» якобы французского, испанского и португальского происхождения и т. п. Находилась там и впечатляющая коллекция визовых штампов, использовавшихся на всех пограничных контрольно-пропускных пунктах западноевропейских стран. Имелись и образцы подписей важных чиновников и дипломатов Франции и некоторых других западноевропейских государств.

Хозяевами, как нам сказали, были два француза: управляющий — некий Жан Валлентэн — за пол года до 25 апреля уехал во Францию; владелец капитала — Герэн-Серак — в последний раз появился в «агентстве» лишь за два месяца до того.

Из материалов, опубликованных в тот день в печати, мы знали, что в архивах «Ажинтер-пресс», конфискованных моряками при обыске, находились различные документы, газетные вырезки, микрофильмы. Всё это было в абсолютном порядке разложено по классификаторам, разделённым по континентам и странам: Южная Америка, Франция, Италия, ФРГ… Документы, записи и бухгалтерские книги «агентства» были составлены на французском языке и на первый взгляд выглядели самыми обычными: лаконичные записи с перечислением имён и фамилий, указанием произведённых выплат денежных сумм во французских франках. Ничего особенно подозрительного, если только не считать того, что выплачиваемые суммы были, пожалуй, слишком значительными для учреждения, уже несколько месяцев переживавшего финансовый упадок. Но, просматривая все эти бумаги, как рассказывал сам лейтенант Мониш, он наткнулся на многочисленные картотеки и списки: подписчиков «агентства», служащих и внештатных сотрудников и, наконец, ряд карточек, отмеченных таинственной пометкой «ордр э традисьон» («порядок и традиция»). В «индивидуальной картотеке» на каждое лицо её составители завели карточки с изложением кратких биографических данных и, главное, с указанием разделяемых этим лицом политических взглядов; чаще всего встречались такие определения: фашист, националист-антикоммунист, националист-революционер и т. д.

Включённые в картотеку люди: бывший член «секретной вооружённой организации» («организасьон арме секре») — ОАС, боровшейся против освобождения Алжира от французской колониальной зависимости, а затем и против демократических сил в самой Франции, бывший член «комитета Тиксье-Виньянкура» — существовавшей во Франции сразу после второй мировой войны реакционной профашистской группировки и т. п. Большинство этих лиц — французы, но встречались там также и испанцы, латиноамериканцы, эмигранты из стран Восточной Европы. Многие из них были хорошо известны как отъявленные реакционеры.