Читаем Тернистый путь полностью

— В этом доме я — хозяин и господин, все остальные — мои слуги. Жизнь у меня течет размеренно и спокойно, я никуда не тороплюсь. Торопятся в этом месте единственно мои замечательные работники. Вы в скором, я надеюсь, времени, также присоединитесь к разряду моих слуг. Поэтому вам небезынтересно будет услышать кое-что о правилах поведения, которые лучше не нарушать, чтобы не вызвать неблагожелательные последствия. Для каждого из вас будет отведена особая роль в моем доме, и вы должны будете старательно выполнять свою работу. От этой старательности напрямую зависит ваше состояние, как физическое, так и моральное. У вас будут свои имена, которые я вам дам. Ты, например, — при этих словах толстяк ткнул жирным пальцем в сторону Артура, — будешь Бат, по цвету твоих глаз, а он, — на этот раз палец переместился в сторону Тэнки, — он будет, пожалуй, Бел, по цвету, соответственно, его волос.

— Она — девочка, а никакой не Бел! — с негодованием воскликнул Артур. Неужели толстяк тоже обманулся и принял Тэнку за мальчика? Так или иначе, он никак не отреагировал на высказывание Артура.

— К вам будут обращаться по вашим новым именам. Старую свою жизнь забудьте, ее больше не существует для вас. Завтра мы проделаем с вами нехитрую и, надеюсь, безболезненную процедуру, — при этих словах толстяк хихикнул, не в силах сдержать свое удовольствие, — и все формальности будут, наконец, соблюдены. Отныне для вас начинается новая жизнь, советую к ней подготовиться. Все понятно?

— Понятнее некуда, господин, — саркастически проговорил Артур, исподлобья глядя на ненавистного армута. Толстяк весело улыбнулся и даже попытался потрепать юношу по голове, но тот вывернулся и с силой укусил его за руку.

Старый армут побледнел от гнева, с недоумением глядя на свою толстую руку, которая, несмотря на внушительные размеры, была очень нежной, и на ней теперь явно выделялись белые следы укуса. Казалось, мужчина не верил, что такое могло вообще произойти. Затем он сердито щелкнул пальцами, и тут же, как по волшебству, перед ним оказался слуга, преданно внимавший каждому его слову.

— Привяжи этого наглеца так, чтобы ему было неудобно, — велел толстяк, и слуга тотчас же бросился ревностно исполнять приказание. Он резко приподнял мальчика и ловким движением связал руки ему за спиной веревкой, да так, что она сильно врезалась в кожу, причиняя боль. Один конец веревки слуга прикрепил к дереву, и получилось, что Артур вынужден был стоять близко к стволу с вывернутыми руками, не имея ни малейшей возможности пошевелиться.

— А если ты захочешь есть или пить, можешь воспользоваться этим, — с мстительной ухмылкой толстяк взял миску Артура и вывалил всю еду на пол. Та же участь постигла и плошку с водой.

— Спокойной ночи, господа, — произнес их мучитель и, наконец, удалился, медленно шаркая по земле своими тяжеловесными ногами.

— Артур, я… Сможешь ли ты простить меня? — со слезами на глазах Тэнка кинулась к мальчику. — Я вела себя как последняя идиотка и эгоистка! Я знаю, что это не оправдание и…

— Тэнка, прекрати, — спокойно сказал ей Артур. Он уже давно не злился на нее. Мальчик попытался встать поудобнее, но при малейшем шевелении веревка с болью врезалась в его кожу. Как назло, он почувствовал необычайную жажду, но не хотел при этом отбирать воду у девочки. Поэтому ему оставалось лишь облизывать свои пересохшие губы и не думать о том, какое наслаждение ему мог бы доставить кувшин с розовой водой.

— Я ведь могу дать тебе попить, хочешь? — спросила девочка, необычайно точно отгадав его мысли.

–— Ты, наверное, сама хочешь пить…

— Давай разделим воду и еду, так будет по-честному, — серьезно ответила Тэнка и принесла миску с прохладной, но грязноватой на вид водой. Ей приходилось поить Артура, так как он не мог и шевельнуться. Рис не вызвал у пленников никакого аппетита, но они решили все же поклевать его немного. Ребятам нужны были силы, чтобы с достоинством встретить завтрашний день, который мог оказаться для них весьма сложным.

Стемнело. Наконец-то долгожданная прохлада опустилась в сад, где сидели заключенные. Где-то недалеко протяжно и озлобленно выли собаки, видимо, тоже несогласные со своей участью. Время шло медленно, и ни Тэнка, ни тем более Артур не могли заснуть. У мальчика онемели руки, и он практически перестал их чувствовать. Вдобавок ему было тяжело стоять в одном положении, и он, прислонившись к дереву, время от времени впадал в какое-то странное оцепенение, больше похожее на беспамятство. Перед ним вставали в полный рост его отец, мать и Баклажанчик. Все что-то ему говорили, но он их не слышал, как ни пытался различить хоть слово. Потом появилось Желтое море, которое окружило его со всех сторон.

«Если бы я мог сейчас применить силы естествознателя… — подумалось вдруг Артуру. — Если бы я только смог, я бы сжег дотла этот дом».

Но силы молчали, и он по-прежнему стоял у дерева, с тоской переминаясь с ноги на ногу. Тэнка видела его мучения, она пыталась как-то ему помочь и ослабить веревки, но не смогла сделать ничего путного.