Читаем Терминаторы полностью

Подъем оказался чертовски труден. Нам удалось соорудить из двух тюрбанов нечто вроде альпинистской страховки. Нас разделяло не больше шести футов, но в этой кромешной тьме я не мог различить даже его силуэта, а это могло означать, что он меня тоже не видит. И все равно Сафараз уверенно тащил меня за собой кратчайшим путем к вершине. До меня доносились его приглушенные вздохи и сетования по поводу сахибов с большими ногами, которые имеют обыкновение карабкаться по горам с грацией беременной верблюдицы. В ответ мне оставалось только отругиваться.

Патан в очередной раз оказался прав: в соседней долине расположились на ночлег какие-то пастухи, но мы миновали их лагерь с подветренной стороны, так что ни одна собака не залаяла, хотя мы прошли достаточно близко, чтобы заметить, как овцы нервно нюхали воздух. Нам удалось перебраться на другой берег речки и вскарабкаться на второй кряж, который значительно уступал в крутизне первому. Сафараз услышал внизу глухой шум воды и остановился.

— Вон там, сахиб, чуть левее, то место, где мы выбрались из воды, а правее его эти сукины дети устроили нам засаду.

На этот раз я позволил себе с ним не согласиться. Он был хорош в своем деле, но не до такой же степени.

— Неужели сахиб не ценит свой дом, скотину и жену? — рассмеялся он в ответ, что на языке патана было равнозначно предложению заключить пари на эти нетленные ценности.

Поскольку мне не довелось обзавестись вышеупомянутой собственностью, на кон была поставлена его плата за следующий месяц, то есть либо она удваивалась, либо не выплачивалась вовсе. Первые же лучи солнца, к моему сожалению, подтвердили его правоту. Прежние проигрыши так меня ничему и не научили.

Тщательно обследовав тропу, мы спустились вниз, ожидая увидеть трупы наших спутников или по крайней мере то, что от них осталось. Но ожиданиям не суждено было сбыться. Я даже стал предвкушать победу в нашем споре, но Сафараз угрюмо указал мне на следы от пуль на окружающих утесах. Да, это все-таки было то самое место. Патан стал кружить как ищейка, а у меня хватило здравого смысла оставить его в покое.

— Кампы ушли в ту сторону, сахиб, — сказал он, показав рукой вверх по тропе.

— Мы и так это видели.

— Но потом приходили другие и тоже ушли.

Тропа была каменистой, но временами попадались крошечные островки песка, а язык следов и едва видимых отметин был для него открытой книгой.

— Вот, смотри, обувь кампа из шкуры яка с войлочной подошвой. Они оставили свои следы вот здесь и здесь. Шел дождь, и мокрый песок сохранил следы. А вот уже другие следы, сахиб. Это — чапли с грубыми гвоздями в подошве, такие же как у нас на ногах. Они появились здесь позже других, местами следы накладываются на предыдущие. Видите? Вот здесь. Они-то и убрали трупы.

Мне не нужно было спрашивать, чьих это рук дело. Даже отъявленные ублюдки — кампы все же оставались тибетцами, а ни один уроженец Тибета не станет возиться с трупами. Эта работа годится только для неприкасаемых и отверженных.

— В какую сторону их унесли? — спросил я.

Он указал вверх по тропе, и мы отправились на розыски. Но после первых же шагов патан остановился, понюхал воздух и сошел с тропы. Мы наткнулись на почти обглоданные кости, которые все ещё хранили приторно — сладковатый запах недавней смерти. Их засунули под нависающий валун, привалив для верности или защиты от шакалов несколькими булыжниками. На этой тропе, если её вообще можно считать таковой, редко встретишь человека. Ее вряд ли можно было вообще считать чем-то большим, кроме каменистой полоски, окаймлявшей скалистый берег бурной реки. Кому могло прийти в голову прятать кости? Да и зачем? Насильственная смерть, несчастный случай или спланированное убийство — привычная вещь в этих краях. Скудное население этих пустынных мест слишком занято проблемами собственного выживания, чтобы проявлять излишнее беспокойство о мертвецах. Правоверный буддист может чуть сильнее крутнуть свой молельный барабан и бросить пару лишних камешков на могильный холмик, но обычный прохожий, индус или мусульманин, при виде кучи костей обойдет её, не удостоив даже лишним взглядом, за исключением тех случаев, когда у него существуют особые причины ими заинтересоваться. Можно уверенно заключать беспроигрышные пари, что никто из прохожих не свернет с пути сообщить полиции о страшной находке. Мудрый человек в этих краях занимается только собственным делом.

Сафараз не сводил с меня глаз. Похоже, ему был понятен ход моих мыслей.

— Кто-то считает, что за первой группой могут последовать другие, сахиб, — заметил он.

— В таком случае за нами уже кто-то наблюдает, — вздохнул я и стал рассматривать окрестные холмы, но мой ангел — хранитель отрицательно покачал головой.

— Какому дураку придет в голову средь бела дня устраивать здесь засаду? — возразил он. — Ровные склоны голых холмов не смогут укрыть и кролика. На том гребне есть кое-какие клочки растительности, но посмотри там пасутся дикие козы. Нет, за нами никто наблюдать не может.