Читаем Терминаторы полностью

Беседа ещё долго шла в том же духе, пока он не понял, что я засыпаю на ходу, и меня проводили в комнату для гостей. Старик не нашел места в настоящем и постоянно искал убежища в прошлом. Конечно, это было своего рода представлением. Меньше всего именно этого старика можно было упрекнуть в старческих пристрастиях, но его гордыня могла довести до преисподней, да и в случае с Уэйнрайтом он посчитал себя униженным, так что все остальное не более, чем дымовая завеса. Но каждый из нас понимал: собеседник старательно избегает касаться вопроса, который интересует его больше всего.

Комната для гостей сохранила прежний облик. Она была даже украшена цветами, которые как и в гостиной буквально втиснули в вазу неумелой мужской рукой. Остальное убранство комнаты составляло изображение давно покойного Калвертона в кавалерийской форме. Написанное маслом полотно неясно вырисовывалось над весьма английской кроватью с пологом на четырех столбиках. Правда, москитная сетка покрылась пылью, что при жизни леди Шилы было просто немыслимо.

Я так устал, что долго не мог уснуть, и несколько часов лежал, вглядываясь в темноту. Обычная работа - Делай - Получи - Забудь. Обычно мне удавалось преуспеть в выполнении этих заповедей, особенно двух последних. Зачем Уэйнрайту приспичило вернуться, чтобы разрушить эту удобную аксиому? И какое это могло иметь отношение к Калвертону? Все, что хоть как-то имело отношение к шпионажу, старик предавал безоговорочной анафеме. Черт побери все эти загадки! Именно они погубили наши с Клер отношения. Разве не она сама сказала?.. Но я не мог позволить себе снова повторить её слова. Слишком много понадобилось времени, чтобы забыть. Вместо этого мои мысли вернулись к Калвертону.

Его прадедушка прибыл сюда младшим офицером кавалерийского полка Ост-Индской компании, со временем возглавил его и дослужился до генеральского чина. Очевидно, общественное благо занимало в его сознании гораздо больше места, чем было принято в то время, потому что ему не нравилось, как кончали свои дни индийские кавалеристы, дожившие до старости. Выйдя на пенсию, он остался в Индии и основал ферму, где учил этих людей добывать себе пропитание на истощенной земле, а не клянчить подаяние на базаре. План успешно воплощался в жизнь, правительство расщедрилось на земельные участки, и военная ферма Рамабая выросла до гигантских размеров, главным образом благодаря тому, что имя старого генерала стало легендой и служило защитой от бюрократии.

Трудно ручаться за достоверность всех рассказов о тех временах, но все-таки доля правды в них явно присутствовала. Так вот поговаривали, как он развесил по границам своих земель объявления на пяти языках о том, что по тиграм, гиенам, ростовщикам и государственным чиновникам огонь открывают без предупреждения. Потомки по мужской линии следовали его традициям, каждый служил положенный срок в полку, а затем вступал в права управляющего фермой. Все шло к тому, что эта традиция будет нарушена, когда последний представитель рода ослеп от взрыва миномета в одной мелкой, глупой пограничной стычке, которая просто не должна была случиться. В действительности он превзошел всех остальных и вероятно стал первым человеком, который, пользуясь только шрифтом Брайля, получил Почетную степень по сельскохозяйственным наукам в Кембридже.

К тому же он был фермером отнюдь не кабинетным. Он различал по запаху и на ощупь каждый дюйм из своих тысяч акров, мог оценить урожай, зачерпнув лишь горсть зерна, а чувствительные пальцы, скользнув по крупу лошади, бычка или овцы, могли рассказать ему больше, чем глаза. Его "глазами" если требовалось был бывший старший офицер, майор Мирай Хан Бахадур, кавалер ордена "За заслуги". От зрелища двух этих джентльменов, несущихся галопом по равнине, стремя в стремя, с единственным поводом между лошадьми, у меня неизменно волосы вставали дыбом. Да, его глазами были Мирай Хан и конечно же жена, бесстрашная леди Шила Калвертон, вот уже два года как покойная. И Клер... но мне хотелось не касаться этой темы.

Замечательный человек был старик. Лучший представитель своего поколения. Я уверен, Гаффер, не задумываясь, отдал бы собственные глаза, чтобы заполучить его на службу. Ферма находилась в идеальном месте - прямо на индийско-пакистанской границе. С одной стороны Непал, Кашмир с другой, две окольные дороги в китайский Тибет и не так далеко от южных окраин азиатской России. Настоящий перекресток. Господь всемогущий, если бы его можно было склонить на сотрудничество, он знал бы все, что творилось вокруг, почище самого Йева Шалома. Но старик не был расположен к таким занятиям. По его нехитрым понятиям шпионы занимались грязной работой, как, впрочем, и политики. Его же занимало только обучение людей фермерскому ремеслу и повышение уровня местного сельского хозяйства.