– Это произошло пару месяцев спустя, – сказал я. – Он знал, что я просто ненавидел Чарли, и подумал, что, может, мне будет интересно узнать, что тот наконец получил по заслугам. Наверное, решил, что мне можно доверять – что я никому ничего не скажу. И не ошибся.

Мужчина посмотрел на меня.

Окончательно он мне вроде не поверил. Но почти.

– Хейг кое-что дал мне, – добавил я.

Я мотнул головой на дневник сновидений Чарли, который выронил у двери, получив удар. Мужчина некоторое время смотрел на него, а потом протянул руку и подобрал его, перевернул несколько страниц. Кем бы этот тип ни был, он явно хорошо изучил то старое дело, чтобы понять, что именно перед собой видит.

– И я рад, – сказал я. – Я просто охрененно рад, что он мне тогда все рассказал!

Пусть даже все остальное я полностью выдумал, яд в моем голосе в тот момент отнюдь не был притворством. Если б так все и было – если бы брат Хейга действительно тогда явился ко мне, – я пошел бы с ним в лес, ни секунды не задумываясь. И когда мужчина посмотрел на меня, то, видно, убедился, что я говорю правду.

Через несколько секунд он забросил дневник в гостиную и приказал:

– Отведешь меня туда.

40

Я остановился на заднем крыльце, перед густо-синим морем убегающей к лесу высокой перепутанной травы. Угольно-черные деревья за дальним концом сада могли с равным успехом обозначать границу вселенной. Мужчина у меня за спиной включил фонарик. Его луч превратил растительность у земли в бесцветный колючий ковер из света и тени.

– Пойдем этой дорогой?

– Так меньше вероятность, что нас увидят.

– Это далеко?

Я задумался.

– Неблизко. С милю или около того.

– Лучше бы тебе мне не врать. – Он уткнул нож мне в крестец. – Сам знаешь, что тогда будет.

– Я не вру.

Я вдохнул ночной воздух, теперь уже прохладный, ощущая какое-то странное спокойствие – тем более когда совершенно не представлял, что меня ждет в ближайшие минуты. Судя по всему, этот человек собирался убить меня, и на самом-то деле сейчас я лишь оттягивал неизбежное. Но все, что меня окружало, словно балансировало на какой-то невидимой грани, а тишина казалась совершенно нереальной. Словно мы с этим человеком вдруг шагнули за пределы времени – туда, где прошлое и настоящее плотно сплелись воедино так, как этого никогда не бывает в нормальном мире.

Туда, где может произойти что угодно.

Я поднял скованные наручниками руки, зажал нос и попытался вдохнуть.

– Ты чего? – подозрительно спросил он.

Я опустил руки.

– Ничего. Пошли.

А потом двинулся через сад, едва сознавая, что он идет за мной, если не считать подергивающегося пятна света впереди. Добравшись до границы участка, я сдернул со столбиков ограды старую стальную сетку и притоптал ее ногами. Мужчина посветил фонариком в лес, открыв узкий проход, настолько заросший по бокам и сверху, что тот больше походил на тоннель, чем на тропу.

Я обернулся. Своего спутника против ослепительно-яркого света разглядеть не сумел, но у меня создалось впечатление, что ему так же не по себе, как и мне – или как бы полагалось мне сейчас себя чувствовать. А потом я отвернулся от него, перешагнул через остатки изгороди и стал проталкиваться сквозь ветки и листву, сразу же успев расцарапать руки.

В последний раз в своей жизни направляясь в Сумраки.

* * *

Оказалось достаточно легко найти одну из немногих колдобистых тропинок, змеящихся между деревьями. Как только мне это удалось, я некоторое время вел мужчину по ней.

Он держался чуть позади меня, но светил прямо перед собой, и в свете фонарика лес казался каким-то сверхъестественным и неземным. Деревья прямо по бокам от меня были ярко освещены, демонстрируя каждую трещинку своей пористой коры, и я мог кое-как разглядеть ковер из перепутанной травы прямо у себя под ногами. Но свет проникал совсем недалеко. Стоило поднять взгляд от земли, как передо мной оказывался огромный черный зрачок – или дыра, в которую я вел нас обоих.

Пока мы шли, я начал терять представление о направлении, в котором мы двигались, – хотя сейчас это вряд ли имело какое-то значение. Через несколько минут я заметил слева подходящий просвет между деревьями – не тропу, но пробраться можно, – и вот тут-то и решил окончательно увести своего конвоира подальше от более-менее нахоженных маршрутов.

– Нам сюда.

– Ты уверен?

Из ближайшего древесного ствола на высоте пояса торчал толстый сук, с которого свисал пучок веток потоньше, словно занесенные над роялем пальцы скелета. Я мотнул на них головой, как на знакомый ориентир.

– Уверен.

Я решительно шагнул туда, надеясь, что этот просвет не заведет нас в тупик. Удача оказалась на моей стороне. Чуть дальше возник еще один похожий просвет, на сей раз справа, и я свернул туда, заводя нас еще глубже в чащу.