Стараюсь хотя бы раз в несколько месяцев есть корейскую еду. Мне её хочется, как кого-то тянет на чипсы или вредные снеки.

Многие пьют кофе, но мне нравился ячменный холодный чай. К тому же я не люблю кофе. Обычный чай, который нам так привычен, там практически не найти.

День отлёта прошёл отлично, получилось вовремя добраться и комфортно долететь до дома. У меня до сих пор остается чувство, что Корея не хотела отпускать меня тогда, а я тот знак не поняла или не захотела понять.

Мы пролетали над Россией, а я опять не могла уснуть, поэтому любовалась видами. Так, впервые и увидела озеро Байкал. Красивое место! И бескрайнее, даже если смотреть с большой высоты. Было удивительно, что люди спят или занимаются своими делами, когда за иллюминатором виден целый мир.

В целом, получилось составить своё мнение о корейцах. Мне показалось, что, несмотря на высокий уровень жизни, её будто и нет. Она пролетает мимо из-за постоянной гонки. Конкуренция там настолько сильная, что начинается уже с рождения. Нам этого не понять.

Очень важен престиж; человек должен прославлять свою семью успехами на учебе, а затем – на работе. Жизнь и работа в ритме «пали-пали» («быстро-быстро»). Какой же это быстрый темп! Поэтому становится понятно, почему трудяги снимают стресс местным алкоголем, куролеся до глубокой ночи.

И представьте, что они возвращаются домой на такси под утро, чтобы, почти не спавши, выпить специальное средство и идти на работу вновь. Либо, лёжа где-то в клумбе, проснутся утром, отряхнутся и, также выпив чудодейственное средство, идут работать. Совершенно другой менталитет.

Было мало улыбающихся лиц в толпе, и я почти не заметила за то короткое время родителей с детьми. Зато было много парочек, и не очень понятно, встречаются они или уже женаты. Хотя одиноких парней и девушек тоже хватает. Здесь ситуация похожа на нашу.

Отмечу практически безусловное подчинение старшим по возрасту, либо по статусу. Вот и не нельзя отказаться от выпивки, если начальник ведёт всех на вечерний корпоратив. Это всё кажется таким непривычным и странным. Мне по душе наша свобода действий и слова, прямота и откровенность, когда говоришь, ничего не скрывая, и не улыбаясь, если не хочется.

Вообще, там сильны традиции. Даже возраст считают по-особенному: например, мне не 28, а уже 30. Знаете, почему? Потому что прибавляется год, когда ребёнок родился. У нас же возраст идёт от даты рождения. Хотя я могу принять такую логику. Ребенок ведь около года рос и жил в своей матери.

Но вот почему прибавляют второй год? Мне так и не удалось выяснить. Это всё уходит глубокими корнями в старину веков.

Ещё год набегает в копилку во время наступления Нового года. Раньше считали в Лунный Новый год, а сейчас – с 1 января. То есть, если бы я родилась 28 декабря, мне автоматически был бы уже год, а 1 января – уже два! Представляете? Вот же занятная вещь.

Корея оставила тогда во мне сильные противоречивые чувства, было много хорошего, но я не смогла найти душевности. Вежливость? Да, пожалуйста, сколько угодно.

Люди много работают, платят большие деньги за аренду жилья. Сервис, обстановка, удобства, транспорт, доступность – всё есть, что надо для комфортной жизни. Только успевай платить.

Общество там важнее личности, поэтому мнение большинства ценится выше. Это тяжело принять, ведь в России больше ценится сам человек, его индивидуальность, таланты, умения и знания.

А ещё в Корее сильный культ внешней красоты. Ты должен быть приближен к нему, тогда будет и успех: устройство на хорошую работу не заставит себя ждать, да и проще наладить личную жизнь. Для меня это непонятно! Внешность превыше качеств, знаний и опыта? Хотелось бы мне такого? Нет.

Розовых очков на мне не было, не появились они и после поездки.

***

(Лена)

Я помню, как увлеченно Лалалиса поведала мне историю о первом путешествии в Корею. Её глаза горели огнём.

А ещё эти тяжелые для меня названия! Пришлось подсматривать в интернете, чтобы верно отобразить действительность тех приключений. Это так увлекательно; продолжу чуть позже.

Глава 7. Тот голос

Елена продолжала помогать людям. Конечно, таких подопечных, как Лалалиса, у неё больше не было.

Она всё также садилась за свой компьютер свободными вечерами и вспоминала рассказы девушки о путешествиях. Ей хотелось занять себя каким-то делом, но волонтер просто не хотела признаваться, что сильно скучает и переживает.

Лена боялась её смерти, но знала, что примет такой исход; поэтому старалась максимально точно вспомнить все подробности, чтобы составить небольшую часть биографии любительницы дальних земель.

А ещё поддерживала связь с родителями девушки. Если им приходило письмо (чаще электронное, но бывали и обычные, написанные от руки и очень содержательные), то обязательно сообщали ей все подробности.

Изредка путешественница созванивалась с родными по видео, и они могли понять по её внешнему виду, что с ней всё хорошо, и болезнь, скорее всего, отступила. «На время», – говорили они между собой, но надеялись, что навсегда.