Читаем Тени Мали полностью

– Хорошо, Орел, раз ты настаиваешь. – Она встала с корточек и по привычке провела руками по волосам, убранным назад в несколько тугих косичек, поправила воображаемый хиджаб. Никак не привыкнет, что местные мусульманки платки не носят. – На все воля Аллаха, – и повернула серую, без надписей бейсболку козырьком назад. – Тебе уже есть восемнадцать?

– Конечно…

– То есть обряд посвящения в мужчины уже пройден? – уточнила скучным голосом и неожиданно оказалась рядом, на расстоянии удара. Быстро присела и без замаха ткнула Орла в голень подхваченным у костра камнем размером с незрелую грушу. Он охнул и согнулся. Она привстала и впечатала пустынный ботинок в его правое колено. Орел рухнул на песок и заклокотал горлом. – Сейчас добью… – Она приблизила камень к его лицу: – Добить?!

– Не-е-ет!

Бросила галечник и шагнула к костру. Ну хоть размялась под вечер.

– Разве это джиу-джитсу? – Орел сидел на песке, растирал ушибленное колено и рассматривал камень.

– А ты думал, я буду прыгать перед тобой и мяукать, как Брюс Ли?

– Да-а… А если булыжника под рукой не окажется?

– Плесну в лицо кипятком и перережу ножом бедренную артерию.

– А если я вытащу меч из шатра?

– Достану пистолет и прострелю руку.

– И это тоже будет джиу-джитсу?

– Да, боевое… Ну, хватит болтать! Приготовь ужин!

К ее удивлению, Орел… нет, не Орел, скорее птенчик… послушался и пополз на четвереньках к костру. На треть закопченного чайника он насыпал заварку и потом так же много сахару. Для туарегов жизнь без очень сладкого чая – не жизнь. С расстояния сантиметров в тридцать выливал кипяток из чайника в граненые стаканчики, потом обратно – и так несколько раз, покуда в посудинках не образовывался толстый слой белой грязноватой пенки. Виртуозными движениями и синим тюрбаном на голове он напомнил ей фокусника бродячего цирка из старого американского фильма «Что-то страшное грядет». Она вздохнула. Сейчас нельзя расслабляться, думать о странах, где хотелось бы побывать. В начале лета она впервые в жизни покинула всегда беспокойный родной горный Йемен (еле-еле выбралась) и планировала временно осесть в Европе, чтобы получить нормальный паспорт, потом путешествовать, повидать белый свет. Наконец-то побывать на футбольном стадионе в Португалии, о котором постоянно вспоминал отец, благородный йеменский шейх (мир его праху!). И еще обязательно научиться плавать, глядя из прохладной чистой воды на скандинав-ские фьорды… Но по пути в Европу прилетела на неделю в Мали, на родину давно умершей матери, и застряла среди взбунтовавшихся кочевников-туарегов на полгода…

– Пенка в чае – для красоты! Мы, туареги, любим, чтоб было красиво! – сказал Орел слишком громко. Нелепую для зимней Сахары фразу он явно скопировал у старших.

– Наверное, я скоро умру от сахарного диабета. – Одним глотком она допила невыносимо сладкий чай.

– А просто жизнь должна быть сладкой, – важно сказал птенчик.

– Забавно это слышать, сидя посреди верблюжьего дерьма.

– А ты не задавайся! – крикнул он фальцетом. – Мне говорили, твой отец – араб из Саудии. Но у нас, у туарегов, родство передается по матери. Значит, ты – туарег, причем знатного рода! И твоя настоящая родина – наша пустыня!

Прокричавшись, он опустил завесу из синей ткани до подбородка, чтобы самому насладиться напитком. По привычке сравнивать людей с героями фильмов она решила, что птенчик похож на киноактера Нортона, игравшего психа в «Бойцовском клубе», только глаза у него не синие, а желтые, аккуратно обведенные черным углем.

Орел допил чай и принялся распечатывать коробки с сухими пайками французской армии: пакеты с супом-пюре, мясное ассорти с утиным конфи, свинина по-креольски, паштет из оленины Le p^at'e de la venaison de cerf, пакетики с майонезом, мюсли, карамель Dupont d’Isigny, одноразовые ложки, салфетки. Жестяную банку со свининой он брезгливо взял двумя пальцами и бросил в сторону, как мусор. Туда же последовал шоколадный крем-десерт.

– Э-э, полегче! – она даже чуть повысила голос. – Пудинг-то чем тебе не угодил?!

– На упаковке написано, – со значением сказал птенчик и даже поднял вверх указательный палец, – что среди ингредиентов есть ликер, то есть алкоголь! Харам для мусульман! Строго запрещено!

Она взяла сухой крекер и намазала оленьим паштетом.

– Ты знаешь французский?

– Только упаковки могу прочитать. – Он с наслаждением перекатывал во рту разогретое мясное ассорти с утиным конфи. – Скажи, пожалуйста, Медина, а где сейчас твоя мама-туарег?

Птенчик пытался ею манипулировать. Слишком мягко, доброжелательно спросил о матери. Однако надо же как-то налаживать «боевое сотрудничество».

– Моей мамы давно нет.

– Как ее звали?

– Таназар.

– Как она умерла?

– Змеи покусали.