— Давно ты видел его? — спросила, как только Гессим умолк. — Ллейда.

— Сразу после смерти короля Драммонда. После этого мы исправно шлем друг другу все новости, какие получается.

— Вроде тех, что у границы Лейфенделя слишком тихо, — протянула женщина, не спрашивая. Поднялась, взялась мерять шагами комнату. И зачем, спрашивается, стол к кровати двигала, подумал мужчина. Благо хоть поела, пока он болтал.

Туда-сюда, туда-сюда.

— Я все еще здесь, — напомнил Гессим, когда утомился наблюдать метания сестры.

Она замерла, не зная, как подступиться. Её мысль все еще плавала в воздухе, и как донести до брата, который к девятнадцати годам стал неплохим командиром, было неясно.

Зашла издалека.

— Я не знаю, почему мы все всё еще держимся вместе: и Хольфстенн, и Жал, и даже мы, смотрители. Потому что во всем Даэрдине смотрителей вообще осталось только трое, а остальным двум некуда идти? — Сама же покачала головой. — Думаю, потому что все нам страшнее в сто раз от мысли, что будет, вздумай мы идти каждый сам по себе. Мы слишком растеряны и напуганы, и не представляем, что делать дальше. А делать придется, после встречи с архонтом это стало окончательно ясно. И… раз смотрителей в Даэрдине больше нет, думаю, нам не добраться до Калагорна. Там точно будут ждать оставшихся смотрителей, а среди нас… Ох, Небеса! Гесс, волей Вечного, не иначе, среди нас Дей.

— Да, я слы… — Он осекся сам, Данан не перебивала. Лишь когда поняла, что брат так и не будет продолжать, кивнула:

— Диармайд Саэнгрин, кузен короля Драммонда.

Гессим задумался тоже. Долго тер шею, скреб щеки.

— Расскажешь все, что задумала?

— Конечно. Не скажу, что продумала все детали, но…

— Выкладывай. Я помогу.

Жал, оказавшись за дверью, озлился. Принялся сжимать кулаки, облизывать клык, скрипеть зубами. И до Дея, наконец, дошло — плевать он хотел на брата Данан и его удобство. Плевать он хотел на саму Данан — во всяком случае, сейчас. Жал просто знает способы подслушивать так, чтобы никто не задавал вопросов, какого черта он тут делает! Вот и все! Он поперся притащить им еды только для этого!

Дей расхохотался:

— Ну что, горе-шпион, уделали тебя?

Жал поглядел на Дея брезгливо и отвечать посчитал ниже своего достоинства.

— Хочешь, я все-таки воспользуюсь своими удивительными смотрительскими ушами?

Жал все еще молчал.

— Я тебе непременно расскажу потом, о чем там они говорили. Ну, наверное, — подначил Дей. Жал только рыкнул — едва слышно и сполз по стене на пол — спать.

Глава 10

Гессим умчался из «Приюта мадам Тифини» засветло, прихватив с собой почти всех ребят, каких привез. Двух он гонцами отправил к Ллейду и в Цитадель Гесс прямо среди ночи. Еще двух пришлось раздеть и облачить в какие-то балахоны да плащи — что нашлось у мадам Тифини по закромам. На гномов у Гессима в гарнизоне ничего не нашлось, а Жал отказался переодеваться, заявив, что ему и так хорошо. Привезти для Дея и Жала дополнительную форму из гарнизона Гессиму было проще, но на случай доноса — Данан с остальными выследили бы с легкостью. А так — какие вопросы? Пришли солдатики, натешились в волю, упились до беспамятства да потащились назад, едва ли ни в чем мать родила. Хорошо хоть, шлюхи, добрый народ, какие-то плащи выделили, дабы те могли срам прикрыть. Ох, и перепадет парням от командира Таламрина, как в гарнизон воротятся…

Слуги в борделе наводили порядок — не с утра, почти в полдень, шлюхи кое-как выползали из комнат, собирали по гостиной немногочисленные предметы одежды. Все, кроме одной — Лавельда вместе с мадам Тифини стояли по двум сторонам от Данан в комнате хозяйки и явно пытались сделать все, чтобы на Данан было страшно смотреть.

Спутников чародейки привели сюда на завтрак. Борво тащился едва-едва — у него ломило спину, и с каждым шагом он все более картинно хватался за поясницу. Хольфстенн над этим от души ржал — в голос, в усы, в бороду. Жал косился, в изгибе его губ читалась ехидца. Дей поддерживал Борво почти братским жестом, когда тот совсем уж выл от натуги переставлять ноги, но едва завидел Данан, врос в пол и друга едва не выронил.

— Ваш брат бы меня убил, — сетовала мадам Тифини, наблюдая в зеркале плоды своих трудов.

— Какой из? — с истеричным смешком спросила Данан, точно также таращась в зеркало.

— Любой, — не своим голосом шепнула Лавельда.

— Еще и волосы остригла! — проворчала Тифини. — В прошлый раз, миледи вы были…

Мадам еще вспоминала что-то про прошлый визит Данан с братьями, и её копну. Данан встретилась глазами в отражении с глазами Дея. Тот стоял, открыв рот, и Жал, не сдержавшись, дал ему оплеуху.

— Хватит таращиться!

Глаза Данан Лавельда засурьмила особенно густо. Ярко накрасила рот. Зачесала на сторону распушенные волосы. Надела длиннющие серьги, браслеты на голые руки. Натянула платье — вызывающе красное, без рукавов, с вырезом ниже грудей, так что вот-вот хотя бы одна, да выпрыгнет, и еще на ноге разрез такой, что от его начала до промежности — так, ладонью провести.