Читаем Тени полностью

Тени

Несколько жизней.

И, как и младенец желал покинуть чрево матери, так и он не мог оставаться здесь.

Он должен исполнить последний долг, хотя сил у него совсем не осталось.

— Селена… — прошептал он.

Ее имя, слетевшее с его пересохших губ, стало ключом к великому выходу… и вот он ступил в мир, такой же новый для него, каким был при рождении.

Он был таким же неподготовленным к жизни, как и младенец.

И, как было при рождении… его ждал айЭм.

Брат вскинул голову так быстро, что ударился головой о бетонную стену, к которой прислонился спиной.

— Привет…

Темный взгляд прошелся по нему, и Трэз посмотрел на себя. Черные брюки были в его крови, воске и марлевых нитках. Грудь была изрезана. Свободная рука покрыта той же смесью, что и штаны.

— Соль, — сказал Трэз. — Нам нужна соль…

Его голос напоминал звучание сломанного кларнета. С другой стороны, он много часов проговорил со своей королевой. Столько молитв, и странно, что он все помнил… хотя он никогда не говорил и не слышал их на диалекте Теней…

Что он делает в коридоре?

Когда айЭм протянул черный бархатный мешок, он вспомнил.

Да, точно.

С легкостью он позволил телу рухнуть на пол, колени приняли на себя должно быть сильный удар, который он не заметил.

Запрокинув голову, он подался грудью вперед, сетка ран, которые он нанес себе, раскрылась еще больше, закровоточив по новой.

— Готов? — спросил айЭм, нависая над ним.

Он издал какой-то звук, который мог означать и «да», и «нет», и… что угодно. Но его поза говорила за себя.

Дыхание с шумом вырвалось из его горла, когда соль с шипением посыпалась из мешка на его ключицы. Поток сопровождался жгучей болью, настолько сильной, что сердце застыло за ребрами, а легкие охватила судорога… и, тем не менее, он покорно терпел ощущения, говоря себе, что это — дань Селене.

Он будет вечно носить метки, сделанные для нее.

Именно это происходило во время бракосочетания… только в его случае, любимая покинула его. И было логично, что вместо величайшей радости, он чувствовал сокрушительную скорбь; вместо того, чтобы стать одним целым, он был обречен провести вечность без нее.

Когда в мешке закончилась соль, он остался на месте, из выбора и по необходимости. Необходимость заключалась в том, что мускулы его спины и плеч задеревенели, может, из солидарности к его женщине, но скорее всего потому, что он провел в сгорбленном положении последние десять часов… или пятнадцать? А что до выбора? Как бы он ни ненавидел ритуалы, которые громко кричали в его голове «ОНА УМЕРЛА», он не хотел, чтобы они заканчивались.

Каждое ушедшее мгновение, каждая минута новой реальности была шагом от Селены. И каждый из маленьких шагов, если выстроить их в ряд, скоро превратится в ночи, которые станут неделями и месяцами… и уходящее время было мерилом его потери.

Оно уводило его от Селены.

Пока он заботился о ней перед последней дорогой, часть его разума проигрывала события с самого начала. С того момента, как фигура в черной мантии появилась перед ним в клубе, и он поднял Селену с ярко-зеленой травы на Другой Стороне, до мгновения, как они впервые сражались за ее жизнь здесь, в клинике. И до мгновения, когда она рухнула в спальне айЭма.

Проводив ее, он первым дело рванет наверх, чтобы посмотреть, куда именно упали ее колени на том ковре.

— Скажи Фритцу, чтобы не пылесосил, — выпалил он.

— Что?

Он заставил себя поднять голову и открыть глаза.

— Скажи Фритцу… что нельзя пылесосить твою комнату.

— Ладно. — Слово было сказано, словно айЭм обращался к съехавшему с катушек парню, собиравшемуся спрыгнуть с крыши.

Трэз опустил взгляд на грудь. Кожу покрывали мелкие гранулы, местами белые, некоторые окрасились в розовый или красный от его крови.

Он надеялся, что доджен не упорствовал с выполнением своих обязанностей этой ночью. Ему нужно помнить, где именно все произошло. Он должен… помнить дорогу вниз, в клинику; где стояло кресло возле экзаменационного стола; что он говорил ей. Как выглядела игла. Как… все произошло.

И не из какого-то болезненного восхищения. Скорее желание не упустить ни одну деталь.

Ни одно воспоминание.

Пытаясь встать на ноги, он забормотал:

— Нужно возвести…

— Все сделано.

Трэз покачал головой, махнув рукой.

— Нет, послушай. Мне нужен топор… или пила…

— Трэз, ты меня слышишь?

… — еще нужен бензин или керосин…

— Так, дай мне это.

— Что? — когда брат аккуратно схватил его правую руку, Трэз, нахмурившись, опустил взгляд. Он все еще держал кинжал в руке.

— А.