Читаем Тени полностью

Прежде чем он смог ответить, Селена прошептала:

— Я безумно боюсь.

— О, моя королева…

— За тебя. — Когда Трэз отшатнулся, поскольку это последнее, что он ожидал услышать от нее, Селена обхватила его лицо ладонями. — Видя эту ярость в Лукасе, эту ненависть к миру и к окружающим… Я беспокоюсь, что после моего ухода, то же самое ждет и тебя.

Заставив себя оставаться спокойным, Трэз ответил:

— Послушай, я…

— Не лги мне или себе. Что бы ты ни сказал сейчас, ты должен быть честен.

Что ж, но не это его заткнуло.

— То, что ты будешь в такой ярости, пугает меня больше, чем все, что может произойти с моим телом или душой. Существует ли в самом конце вечная жизнь или там нет совсем ничего, в действительности я беспокоюсь только о тебе. — Ее взгляд впился в него. — Я хочу, чтобы ты мне пообещал, хочу, чтобы ты поклялся своим сердцем и моим, что ты продолжишь жить. Что ты останешься здесь вместе айЭмом и Братством и позволишь им позаботиться о тебе. Что ты не позволишь скорби уничтожить тебя. Я не смогу… буду не в состоянии помочь тебе, поэтому ты позволишь им поддержать тебя.

— Селена, во-первых, ты никуда не уйдешь…

— Мои руки начинают затвердевать. А так же ноги и лодыжки. Я не думаю, что у нас осталось много времени, Трэз.

Говоря это, Селена разгладила брови Трэза, когда стало понятно, что он начинает хмуриться. Она репетировала речь про себя часами, пытаясь найти правильное сочетание, чтобы Трэз не отверг сказанное.

Это очень важно. Она должна была произнести эти слова, а он — услышать их.

— Для меня станет намного сложнее пройти через это, если я буду переживать за тебя.

Селена чувствовала эмоции, исходящие от него, и не была удивлена, когда его черные глаза блеснули ярко-зеленым, осветившим его темное лицо, и она хотела бы избавить его от этого, но не могла.

— Мне нужно, чтобы ты поклялся мне, — произнесла Селена, — здесь и сейчас, что ты не закроешься от мира, что ты…

Трэз вскочил на ноги и принялся вышагивать по комнате, кулаки на бедрах, голова опущена, словно он пытался взять себя в руки.

— Трэз, я хочу, чтобы ты продолжал жить после того, как я уйду. — Когда он начал трясти головой, Селена продолжила: — Потому что только это сделает происходящее более-менее приемлемым для меня.

Трэз вскинул руки.

— Хорошо, ладно. Я продолжу жить. А сейчас могу я одеться, чтобы мы могли спуститься в клинику…

— Трэз. Не лги мне.

Остановившись, он повернулся к Селене, его великолепное тело напряглось до предела, под гладкой, лишенной волос кожей подергивались мускулы бедер и плеч.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Что ты позволишь людям помочь тебе. Тебе это понадобится… я бы нуждалась в этом, если бы ты…

— Позволю! Ладно! Я даже встречусь с Мэри, буду носить на груди гребаный значок «Я скорблю», черт побери. Довольна? А сейчас мы можем, мать твою, прекратить говорить об этом.

Когда Трэз прикрикнул на нее, Селена в изнеможении закрыла глаза:

— Трэз…

— Ты сказала, что не можешь себе представить, как покинешь меня, так? Что ж, я даже думать не могу об этом. Я не думаю о… я отказываюсь даже создавать в голове, — он ткнул пальцем в голову, — реальность, в которой тебя здесь нет. Так что я не только не могу представить себе как, черт возьми, я буду себя чувствовать, но и, безусловно, не могу поклясться, даже гипотетически.

— Лучше тебе начать думать об этом, — резко сказала она. — Лучше тебе начать готовиться. Говорю тебе прямо сейчас: конец близок.

Казалось, он сдулся, несмотря на то, что роста и веса в нем осталось столько же.

— Не говори так.

— И я хочу, чтобы ты нашел другую женщину, когда-нибудь в далеком будущем. Я хочу, чтобы ты… — На этом ее голос надломился от боли такой сильной, что она могла поклясться, что от этого останется кровавое пятно в центре ее рубашки. — Я не хочу, чтобы следующие девять сотен лет ты спал в одиночестве.

Когда она замолчала, Трэз почувствовал такую опустошенность, что, спотыкаясь, отступил и упал на кушетку.

— Я думал, ты меня любишь, — сказал он голосом, совершенно не похожим на его.

— Люблю. Всем своим…

Трэз потер грудь.

— Тогда зачем все это. Почему ты хочешь, чтобы я пошел и нашел какую-то другую женщину…

— Трэз, послушай меня. — Но он ушел, скрывшись в своих мыслях, где Селена не могла достучаться до него. — Трэз, я действительно тебя люблю, именно поэтому…

— Тогда зачем ты вообще упомянула, что хочешь, чтобы я был с другой женщиной? — Он был раздавлен, его взгляд пробегал по ней снова и снова. — Почему ты этого хочешь? Вообще когда-либо? Это осквернение всего, что я думал, мы чувствуем друг к другу.

— Трэз…

— Я связался с тобой. Ты знаешь это. Зачем ты говоришь связанному мужчине, что он должен выйти на улицу и заняться сексом с кем-то еще?

— Ты упускаешь суть.

Дерьмо, все должно было пройти не так. Предполагалось, что он поклянется ей, и примет ее разрешение близко к сердцу так, что через миллион лет, когда он пойдет дальше и все, что они значили друг для друга, станет не таким болезненным, он не будет чувствовать себя виноватым, найдя кого-то, с кем будет счастлив.

С ее стороны это было бы правильным.