Читаем Теневой меч полностью

— Да, сэр, — выдохнул Шоам.

Дождь стучал по крыше танка, приглушаемый броней, но все равно слышимый. Между Банником и Леонатом угрожающе гудела рефракторная установка пушки «Вулкан». Толстые пучки кабелей, излучавшие ощутимую статику, вились из проемов в палубе к оборудованию под ней. На панелях управления, установленных на задней ее стенке, мигали огни. Установка доминировала над всем тесным главным уровнем танка. Банник то и дело задевал ее локтем. Пушка излучала сильное тепло, делая внутренности танка еще более жаркими и скученными, чем в «Чести Кортейна».

— Старстан, как «Люкс Император» себя чувствует? — спросил он, не найдя лучшего повода, чтобы услышать человеческий голос. Впрочем, вместо этого он получил электронное послание.

«Танк в воинственном духе, рвется в бой. Признаки душевной травмы минимальны. Слава Омниссии».

Банник пожалел о своем желании пообщаться. Экипаж переговаривался только изредка. За их действиями наблюдали три комиссара. Сулибан, как обычно, был с Ионой (Банник пока так и не понял, почему), тогда как пара других появилась будто из ниоткуда, заняв свои безмолвные посты. Первый разместился на борту его танка, второй — на «Сжигателе миров» Аскелиоса. Его комиссара звали Ченсормен, он походил на стервятника и как будто состоял только из похожего на клюв носа и вечного неодобрения. Он сидел позади командного стола, втиснувшись за рефрактором. Банник чувствовал, как буравящий взгляд впивается ему в затылок всякий раз, когда он говорил, поэтому отдавал только самые необходимые команды, осознавая, что каждая из них подвергалась тщательному анализу.

— Здесь хорошее место, — провоксировал Аскелиос. «Сжигатель миров» остановился у края воронки. — «Люкс Император», становись слева от меня. «Индоминус» — справа.

— Место кажется хорошим, — отозвался Парригар. — Танки поддержки, приступить к обустройству позиций. Конец связи. — Парригар отдал приказ парагонцам, которые ехали в его танке.

Банник представил, как его кузен соскакивает в болото, приказывая людям вытягивать лопатки. Стоило ему подумать о грязном дожде и о том, что он прохлаждался в безопасности своего танка, он понял, почему Иона мог так на него злиться.

«Люкс Император» остановился. Банник щелкнул переключателями на командном посту, изменив угол обзора картинки, передававшейся на его крошечный пикт-экран. Штурм начнется лишь через несколько часов, на рассвете. Он кинул взгляд в обзорную щель танка и поправил себя. На предполагаемом рассвете. Сегодня восхода солнца не будет.

Зубы Императора, как же его раздражал взгляд Ченсормена. Он развернулся в кресле.

— Мы готовы?

— Так точно, сэр, — ответил Эппералиант. — Остается только ждать.

— Конденсатор готов к зарядке, Старстан?

— По вашему приказанию, заслуженный лейтенант, я разъединю крутящий момент с контактами реактора и перенаправлю священную энергию на фокусировочные механизмы «Люкс Императора», дабы тот мог низвергнуть опустошение на вражеских людей и технику с безопасной, но оптимальной дистанции.

«Простого "да" вполне хватило бы», — подумал Банник.

— Хорошо, — с натянутой легкостью сказал он. — Нет смысла здесь торчать. Я помогу остальным подготовить позиции.

Заканчивая говорить, Банник уже тянулся к дождевику и сетке, опоясывающей кабину.

— С вашего разрешения я тоже схожу, сэр, — торопливо сказал Мегген.

— Мне нечего делать, — добавил савларец, выбираясь из кресла механика-водителя.

— Мне тоже, — отозвался Леонат, искоса поглядывая на комиссара.

— Это разумно, заслуженный лейтенант? — произнес Ченсормен, не выказывавший ни малейшего желания выходить под дождь.

— Почему нет, комиссар? У нас у всех вокс-наушники. Далеко мы не уйдем. В лучших же интересах Империума будет проявить солидарность с нашими соратниками.

Мегген фыркнул в рукав.

— Ладно, — сказал Ченсормен. — Хорошее отношение.

— Тогда мне, по-видимому, придется остаться здесь и составить компанию комиссару и Старстану? — сказал Эппералиант. Он произнес это резко, как будто почувствовал, что ему не оставили выбора, но Банник понял, что тому не хотелось выходить наружу и работать в грязи.

— Сообщи, если что-то изменится, — сказал Банник.

Он выбрался из башни. Черные капли, не попавшие на него, упали внутрь командирской башенки, забрызгав палубу и его кресло. Мегген, Леонат и Шоам вылезли через широкий люк в кормовой части главного уровня, по чистой случайности не задевая комиссара ботинками и коленями.

— Император, какая слякоть, — сказал Банник, уже жалея о том, что покинул машину.

Дождь имел тяжелый химический запах, а воздух пах железом. Гром состязался в громкости с рокотом артиллерийской бомбардировки. В низких тучах друг за другом гонялись странно расцвеченные молнии.

— Лучше быть здесь, под ливнем, чем на суде за грехи, которых мы еще не совершили, — сказал Леонат.

— Напыщенный басдак, — согласился Мегген.

Шоам соскользнул по лобовой броне «Люкс Императора» и начал доставать шанцевый инструмент с кожуха гусеницы и по одному передавать остальным.

Банник прижал вокс-микрофон ко рту и крикнул сквозь стук дождя и грохот войны: