Читаем Тень жары полностью

– Ищи вещь!  – скажу я себе...

Если, конечно, удастся выйти невредимой из этой передряги на пустынном утреннем шоссе.

Я помахивала железной трубой аки жезлом железным – если он поведет себя агрессивно, я его приласкаю.

3

Он недоуменно оглядел свой наряд, пощупал рукав плаща и, выставив вперед ногу, оценил состояние ботинка, измазанного грязью.

– Вообще-то у Ле Монти я не одеваюсь... Ботинки, правда, в самом деле итальянские, однако сомневаюсь, что это ручная работа...

Он сделал шаг вперед, я подняла железный жезл – еще шаг, и придется пустить его в ход. Жаль... У него милое, приятное лицо, он определенно кого-то мне напоминает, да: нежный рот, мягкий подбородок, плавные – будто бы не до конца оформившиеся, созревшие – черты, в них просвечивает какое-то отчетливое детское начало.

– Вы, наверное, хотели спросить, что я тут делаю?  – он мягко улыбнулся.  – Честно говоря, я собираюсь залезть в эту машину.

Святая простота... Я верю в магическую силу слова, вернее сказать, точно выбранного слова; бывают ситуации, когда одна-единственная фраза (именно единственная, верно избранная из тысячи вариантов) способна решить исход дела; он меня разоружил – очаровательный незнакомец в грязных черных ботинках (ко всему прочему, он еще и блондин); я швырнула трубу в канаву. Наверное, несчастная мартышка вот так же, случайно напоровшись на гипнотический взгляд удава, послушно и радостно идет под смертельный удар змеиного хвоста – разоружившись, позабыв о вековом инстинкте самосохранения.

– Давайте поедем, – он похлопал ладонью по крыше автомобиля, – поедем, время... – упомянув про время, он посерьезнел, собрался, огляделся по сторонам, и, приподняв подбородок, замер, прислушался: не возникнет ли у этой дороги на кончике языка далекий, приглушенный звук.

Я опустила глаза: его брюки по щиколотку темнели от влаги.

– Говорят, по росе надо ходить босиком. Полезно для здоровья. А так... Ты промочил ноги.

Он рассеянно взглянул на свои штиблеты: их холеные лоснящиеся остроносые физиономии в самом деле были изуродованы бурыми потеками и рыжими комочками грязи – значит, прежде чем ходить по росе, он шагал нашим вечно разбитым российским проселком.

– Поехали, чего там...  – я погладила шершавое, слегка облупившееся крыло; Алкин "жигуль" (Алка называет свой автомобиль Гактунгра) – птица пестрая, разнокрылая; сама по себе она густо зелена, левое крыло – салатовое, правое – бежевое; Алка водит крайне неосторожно, вечно бьется, так что крылья у Гактунгры неродные; красить их в тон нет никакого смысла – все равно придется менять, не сегодня, так завтра.  – А куда мы едем?

Он молча смотрел на дорогу. Я рванула с места в карьер – наверное, слишком жестко всадила Гактунгре в бока шпоры; она взвыла, вильнула задом, пошла юзом на влажном от утренней влаги шоссе – прекрасный незнакомец бросил на меня косой выразительный взгляд; я открыла было рот, чтобы оправдаться

"КРУТАЯ ДЕВЧОНКА"! ФИЛЬМ ДЛЯ ВСЕХ!

и втянула голову в плечи – такова моя инстинктивная реакция в моменты, когда культура вдруг хлестнет через край.

4

Двести дней своей жизни человек проводит, сидя на унитазе, – вдумайтесь, вслушайтесь в мелодию этого статистического откровения и впишите ее – отдельной, самостоятельной темой – в симфонию вашего бытия и, проникнувшись ощущением вечности, потренируйтесь в арифметике; перемножьте цифру "200" на бесчисленные численности всех племен и народов, медленно шагающих из ледяных пещер питекантропа к спасительным кострам древнего человека, от которых далеко еще брести до мрамора античных дворцов; прошагайте опасный кровавый путь до мрачных средневековых замков, и так далее и тому подобное, вплоть до вашей малогабаритной квартиры; и ужаснитесь: мама мия! – тысячелетия человечество провело на унитазе, вместо того, чтобы предаваться любви или войнам, сочинять трагедии или писать картины; строить замки или рыть каналы; растить хлеб или рожать детей; возделывать фруктовые сады или сочинять головоломные геометрические теоремы; изобретать паровоз или играть "Гамлета"; вязать кофточки или печатать энциклопедические словари – так вот, милые люди, в рамках такого рода философствований прислушайтесь к моему доброму и бескорыстному совету:

– Ни в коем случае не садитесь с Алкой пить чай!

Не позволяйте ввести себя в заблуждение ее профессиональным интонациям – Алка двухголосая; приглашая к чайным церемониям, она подло, каверзно прячет свой обычный бытовой голос (с таким голосом ей бы петь на клиросе – от ее нижнего "до" вздрагивали бы лица святых угодников и гнулись бы острые свечные наконечники...). Нет, она подманит вас в свою западню тем восхитительным бархатным голосом сирены, какой составляет неотъемлемую часть ее теперешней профессии.