Читаем Тень за окном полностью

— Великолепное решение, мэтр! Когда мне вам позвонить?

— Завтра вечером. Думаю, руководство компании не будет препятствовать сделке.

5

Соня Консель открыла дверь Боксону без восторженных подпрыгиваний, но на купленные по дороге круассаны взглянула с удовлетворением. Утром Боксон позвонил профессору Маршану.

— Здравствуйте, профессор, это Чарльз Боксон. Я учился у вас, возможно, вы меня помните…

— Здравствуйте, Боксон! Рад вас слышать — я помню всех моих учеников. Как я понимаю, у вас ко мне какое-то дело. Заходите ко мне, адрес вы знаете.

За три месяца до начала второй мировой войны следователь парижской прокуратуры Виктор Маршан женился на немецкой эмигрантке. В сентябре 39-го её интернировали и после капитуляции в июне 40-го передали оккупационным властям. На Рождество из концлагеря Равенсбрюк прислали уведомление о смерти и жестяную банку с пеплом. В 42-м Маршан ушел к партизанам. После войны следователь прокуратуры так яростно преследовал коллаборационистов, что потревожил многих уважаемых людей; были предприняты надлежащие меры, и Маршан оказался на преподавательской работе. Студенты любили профессора — его лекции собирали слушателей со всех факультетов, но далеко не все удостаивались чести быть учениками Маршана, ибо для своих внеурочных занятий он выбирал вовсе не самых одаренных, а самых, с его точки зрения, интересных. Боксону он говорил: «Вам удивительно повезло, Боксон! Мать-француженка и отец-англичанин воспитали вас носителем двух культур. К сожалению, в большинстве межнациональных браков доминирует только одна культура».

— Подозреваю, что вас привели ко мне не воспоминания о моих семинарах, профессор указал Боксону на кресло. — Присаживайтесь и излагайте.

— Я имею сведения о местонахождении украденной год назад скрипке Гварнери дель-Джезу… — начал Боксон и остановился: — Следует ли рассказывать подробности кражи?

— Я помню то дело, продолжайте! — профессор следил за криминальной хроникой.

— Я хочу передать скрипку страховой корпорации «Ллойд», они объявили премию…

— И что вас смущает?

— Я боюсь, что корпорация нарушит свое обещание.

— Вы боитесь, что «Ллойд» не выплатит вам премию и выдаст вас полиции как сообщника преступников? — уточнил Маршан.

— Совершенно верно, профессор.

— Очень жаль, Боксон, — вы связались с криминальным миром. Не пытайтесь отрицать, я ведь не поверю, что скрипку вы купили за десятку у какого-то клошара!

— Я не отрицаю, профессор, я прошу вашего совета, вашей помощи…

— Самый разумный совет — принести скрипку в лондонский офис «Ллойда» и оформить официальную передачу. С адвокатом и журналистами.

— Я думал об этом. Две трудности — такую скрипку трудно провезти через таможню, во-первых, и, во-вторых, «Ллойд» может задержать выплату премии до окончания расследования. В деле фигурирует убийство, я становлюсь ценным свидетелем… Мне всю жизнь придется прятаться… Ещё не найдены две картины Модильяни, за меня возьмется Интерпол. Если бы решение было простым, я бы не стал вас тревожить.

— Полиция знает о вас?

— Надеюсь, что нет. Но, как только корпорация «Ллойд» объявит о сделке, меня будут усиленно искать. На всякий случай я заготовил письменные объяснения.

— Надеюсь, они звучат правдоподобно!

— Я тоже на это надеюсь…

Профессор задумался. Чтобы не нарушать ход его размышлений, Боксон затих и приступил к разглядыванию висящей на стене старой карты — африканские владения Франции времен Наполеона III. Эта карта висела на стене ещё у деда профессора — капитана легкой кавалерии Симона Маршана.

— Забавная ситуация, Боксон, — наконец заговорил профессор. — Дело об убийстве не закрыто, хотя главный подозреваемый при задержании погиб. Его сообщники установлены. Похищенное не найдено. Если бы не ваше стремление получить премию немедленно, проблемы бы не было ни у кого… Вы знаете о местонахождении картин Модильяни?

— Нет, профессор, — солгал Боксон, — но могу узнать.

— Предложите компании «Ллойд» за сохранение конфиденциальности выдать местонахождение картин. Страховщики — люди серьезные, они поймут выгоду. Возможно, вам повезет!

— Я не уверен, что мне удастся получить эти картины в свое распоряжение. Более того: три дня назад я обратился за помощью к одному из крупных чиновников «Ллойда», Валери Берсону. Он решил сыграть свою игру и самостоятельно получить премию; где гарантия, что другие чиновники «Ллойда» не последуют его примеру?

— Вы слишком о многом умалчиваете, Боксон, — профессор грустно улыбнулся. Я не уверен, что это — лучшая тактика.

— Профессор, — попытался объяснить свое поведение Боксон, — я не хочу обременять вас чересчур мелкими подробностями…

— Боксон, помнится, я учил вас, что в уголовных делах никаких мелких подробностей не существует! Прискорбно, что вы так быстро забыли мои уроки.

— Пожалуйста, профессор, — смутился Боксон, — не заставляйте меня замолчать совсем! Ответственность за других участников данной истории не позволяет мне быть слишком откровенным…

— Неплохо, Боксон, совсем неплохо! Если вы помните об ответственности, значит, ситуация не так уж безнадежна! Давайте поразмышляем ещё.