Читаем Тень ветра полностью

Спустя многие годы, каждый раз, когда он засовывал свой револьвер в рот очередному заключенному и нажимал на курок, старший инспектор полиции Франсиско Хавьер Фумеро вспоминал тот день, когда неподалеку от какой-то закусочной в Лас Планас голова его матери на его глазах разлетелась на куски, как спелый арбуз, а он ничего не почувствовал, кроме странной скуки, которую испытывал при виде мертвых. Жандармы, которых вызвал управляющий, встревоженный громким звуком выстрела, обнаружили мальчика сидящим на камнях с еще дымящимся ружьем на коленях. Он бесстрастно созерцал обезглавленное тело Марии Крапонции, которое уже облепили мухи. Заметив приближающихся к нему гвардейцев, Хавьер лишь пожал плечами. Его лицо, словно оспинами, было покрыто каплями крови. Пойдя на звук рыданий, жандармы нашли и Рамона Однояйцевого, под деревом, в траве, в тридцати метрах от места происшествия. Он дрожал, как ребенок, никого не узнавал и бормотал нечто нечленораздельное. Лейтенант гражданской гвардии, после долгих и мучительных размышлений, постановил, что случившееся было трагическим несчастным случаем. Именно так он и написал в отчете, решив оставить очевидную правду на своей совести. Когда гвардейцы спросили у мальчика, могут ли они для него что-нибудь сделать, Франсиско Хавьер Фумеро поинтересовался, нельзя ли ему оставить на память это старое ружье, ведь он так хочет стать военным, когда вырастет…

— Вам нехорошо, сеньор Ромеро де Торрес?

При упоминании отцом Фернандо имени зловещего инспектора Фумеро у меня внутри все похолодело, но на Фермина это произвело гораздо более сильное впечатление: он выглядел так, будто его поразило молнией, лицо приобрело желтовато-землистый оттенок, а руки дрожали.

— Давление, должно быть, резко упало, — произнес Фермин срывающимся голосом придуманное на ходу объяснение. — Этот ваш каталонский климат для нас, южан, порой бывает смерти подобен.

— Могу я предложить вам стакан воды? — участливо спросил священник.

— Если только это не затруднит вашу светлость. И, может быть, пару шоколадных конфет, если есть. Просто чтобы поднять уровень глюкозы в крови, ну, вы понимаете…

Святой отец протянул ему стакан, который Фермин с жадностью опорожнил одним глотком.

— Из конфет у меня есть только ментоловые леденцы с эвкалиптом. Не желаете?

— Господь воздаст вам за вашу доброту, отче.

Фермин проглотил горсть леденцов и, спустя несколько мгновений, казалось, пришел в себя, вновь обретя свою обычную бледность.

— А этого мальчика, сына того самого сторожа, героически потерявшего столь важную деталь мужского достоинства, защищая колонии, его точно звали Франсиско Хавьер Фумеро? Вы в том уверены?

— Да, абсолютно. А вы разве знаете его?

— Нет, — в один голос ответили мы. Падре Фернандо нахмурился.

— Весьма удивительно, потому что Франсиско Хавьер сейчас очень известный, хотя и печально известный, персонаж.

— Мы не совсем уверены, что понимаем, о чем вы…

— Вы меня прекрасно понимаете. Франсиско Хавьер Фумеро — старший инспектор криминального отдела полиции Барселоны, и его слава распространилась далеко за пределы полицейского управления, проникнув даже за стены нашего заведения. А вот вы, услышав это имя, стали на несколько сантиметров ниже ростом.

— Вот теперь, когда ваша милость снова упомянули это имя, оно прозвучало уже знакомо…

Отец Фернандо искоса взглянул на нас:

— А ведь этот мальчик — не сын Хулиана Каракса. Или я ошибаюсь?

— Духовный сын, ваше преосвященство, что с моральной точки зрения гораздо важнее.

— В каких еще нечистых делах вы замешаны? Кто прислал вас сюда?!