Читаем Тень ветра полностью

Все изменилось, когда Желаберт получил из конторы Томаса Эдисона в Менло Парк, Нью-Джерси, сверхчувствительную пленку нового типа, на которую можно было снимать без дополнительного света. Однажды при невыясненных обстоятельствах один из техников в лаборатории Желаберта опрокинул в кювету с проявителем игристое вино шарелло[78] из Пенедеса, и в результате химической реакции на пленке появились странные очертания, которые Жауза и хотел показать дону Рикардо Алдайя в тот вечер, когда пригласил его в свой дом с привидениями под номером 32 по проспекту Тибидабо.

Выслушав эту историю, Алдайя предположил, что Фруктуоз Желаберт просто боится потерять выделяемые Жауза средства, а потому прибег к изощренной уловке, дабы поддержать интерес патрона. Зато Жауза не сомневался в достоверности полученных результатов. Более того, там, где другие видели бесформенные тени, ему виделись души. Он божился, что различает силуэт одетой в саван Мариселы, который постепенно превращался в волка, идущего на задних лапах. Алдайя видел только разводы и находил, что и от пленки, и от демонстрирующего ее техника попахивает вином, а то и чем покрепче. Но дон Рикардо был хорошим бизнесменом, он почуял, что всю эту историю можно обратить себе на пользу. Сумасшедший одинокий миллионер, помешавшийся на ловле эктоплазмы,[79] представлял собой идеальную жертву. Дон Рикардо на словах признал его правоту, более того — вдохновил на продолжение проекта. Неделю за неделей Фруктуоз Желаберт и его люди снимали километры пленки и обрабатывали ее смесью проявителя либо с «Ароматом Монтсеррат» — благословленным в церкви Нинот красным вином, либо со всевозможными сортами тараконской кавы.[80] Не отвлекаясь от процесса, Жауза тем временем переводил собственность и подписывал всяческие бумаги, доверяя управление своими финансами Рикардо Алдайя.

Жауза исчез бурной ноябрьской ночью того же года. Никто не знал, что с ним сталось. Возможно, он прокручивал очередную катушку особой пленки Желаберта и с ним произошел несчастный случай. Дон Рикардо Алдайя приказал Желаберту восстановить пленку и, просмотрев ее в одиночестве, собственноручно сжег, после чего с помощью чека с впечатляющей суммой убедил техника обо всем забыть. В те поры Алдайя владел уже большей частью собственности пропавшего Жауза. Некоторые поговаривали, что это Марисела восстала из мертвых, чтобы увлечь бывшего хозяина за собой в преисподнюю. Другим представлялось, что чрезвычайно похожий на покойного миллионера нищий несколько месяцев бродил неподалеку от парка Сюдадела, пока черная карета с задернутыми на окнах занавесками не сбила его на полном ходу средь бела дня, даже не остановившись. Было уже поздно: разговоры о мрачной легенде особняка, как и мода на сон монтуно[81] в городских салонах, пустили глубокие корни.

Через несколько месяцев дон Рикардо Алдайя перевез семью в дом на проспекте Тибидабо. Вскоре там родилась его младшая дочь, Пенелопа, и в честь этого события Алдайя переименовал дом в «Виллу Пенелопы», но новое имя не прижилось. Особняк обладал собственным характером и новых хозяев не принимал. Жильцы жаловались, что по ночам то вдруг что-то зашумит, то будто начинают колотить в стену, а то потянет тлением. Ледяные сквозняки разгуливали по дому, как заблудившиеся часовые. Дом был средоточием тайн. В нем имелся двухэтажный подвал с чем-то вроде склепа, пока не занятого на нижнем уровне и часовней на верхнем, где был установлен подавлявший своими размерами многоцветный крест с фигурой распятого Христа. Прислуга замечала в нем настораживающее сходство с Распутиным, популярной тогда фигурой. Книги в библиотеке постоянно оказывались не там, куда их поставили. На третьем этаже была комната, которая никогда не была занята из-за необъяснимых пятен влаги, образовывавших на стенах расплывчатые лица; там за несколько минут увядали свежие цветы и постоянно слышалось гудение невидимых глазу мух.