Читаем Тень ветра полностью

– Это книга. В книгах обычно бывает очень много букв. Чем могу быть вам полезен, сеньор?

Человек вернул книгу на место, рассеянно качая головой и явно игнорируя мой вопрос.

– Вот я и говорю. Читают те, у кого много времени и кому нечего делать. Например, женщины. Кто работает, тому не до сказок. Вкалывать надо. Как по-вашему?

– У каждого свое мнение. Ищете что-то из книг?

– Это не мнение, это факт. Люди не хотят работать – вот что сегодня происходит в этой стране. Слишком много бездельников, вам так не кажется?

– Не знаю, сеньор. Возможно. Здесь, как вы уже, наверное, заметили, мы всего-навсего книги продаем.

Посетитель подошел к прилавку, его бегающий взгляд обшаривал все вокруг, периодически встречаясь с моим. Внешность человека и его жесты мне показались смутно знакомыми, хотя я никак не мог вспомнить, откуда я его знаю. В нем было что-то от фигур, изображенных на картах ясновидцев и предсказателей, он был похож на персонажа, сошедшего с гравюр какого-нибудь первопечатника, – такой же мрачный и будто накаленный добела, словно проклятие, облаченное в воскресный костюм.

– Если вы мне скажете, чем я могу быть вам полезен…

– Скорее это я пришел оказать вам услугу. Вы хозяин этого заведения?

– Нет. Оно принадлежит моему отцу.

– Имя?

– Мое или моего отца?

Странный человек посмотрел на меня, насмешливо улыбаясь. Надо же, улыбчивый какой, подумал я.

– То есть название «Семпере и сыновья» имеет отношение к вам обоим.

– Вы весьма проницательны. Могу я поинтересоваться, что привело вас сюда, если уж вас не интересуют книги?

– Причина моего визита – кстати, визита вежливости, – предупредить вас, что до меня дошли слухи о ваших связях с неблагонадежными людьми, в частности, с преступниками и извращенцами.

Я в остолбенении уставился на него:

– Что, простите?

Посетитель пристально взглянул мне прямо в глаза:

– Я имею в виду педерастов и воров. И не вздумайте сказать, что не понимаете, о чем речь.

– Боюсь, я действительно не имею ни малейшего представления, о чем вы толкуете, равно как и интереса продолжать слушать этот бред.

Человек молча кивнул, выражение его лица стало жестким и угрожающим.

– Ничего, перетопчетесь. Я полагаю, вы должны быть в курсе дел гражданина Федерико Флавиа.

– Дон Федерико – часовщик из нашего квартала, замечательный человек, и я очень сомневаюсь, что он может быть преступником, как вы утверждаете.

– Я говорил о педерастах. Мне известно, что этот голубок частенько наведывается в ваш магазин, предположительно, чтобы купить себе несколько слюнявых или даже порнографических книжонок.

– А вам-то что за дело, позвольте узнать?

Вместо ответа он вытащил из кармана бумажник и, раскрыв его, положил на прилавок. Там оказалось засаленное удостоверение полицейского с фотографией этого самого типа, стоявшего сейчас передо мной, только на фото он выглядел несколько моложе. Я прочел надпись: «Старший инспектор полиции Франсиско Хавьер Фумеро Альмуньис».

– Так что разговаривайте со мной с надлежащим уважением, молодой человек, не то я устрою вам и вашему отцу такое, что мало не покажется, за то, что торгуете здесь разной большевистской дрянью. Я понятно выражаюсь?

Я попытался что-то ответить, но слова застряли у меня в горле.

– Значит, так, меня сюда привело не только это жалкое подобие мужика. Рано или поздно он все равно окажется в отделении, как и все его дружки, а там уж я с ним разберусь. У меня есть информация, что в вашем магазине работает один мазурик, неблагонадежная личность самого низкого пошиба.

– Я не понимаю, о ком вы говорите, инспектор.

Фумеро вновь засмеялся своим лакейским и липким смешком старой сплетницы.

– Бог его знает, какое имя он взял себе сейчас. Несколько лет назад он назывался Вилфредо Камагуэй, мастер мамбо, и утверждал, что является экспертом колдовства Буду, учителем танцев дона Хуана де Бурбона и любовником Маты Хари. Очень часто он присваивал себе имена послов, известных артистов и даже тореро. Мы в полиции уже со счета сбились.

– Сожалею, что не могу вам помочь, но я действительно не знаю никого по имени Вилфредо Камагуэй.

– Разумеется, не знаете. Но вы прекрасно понимаете, кого я имею в виду, не так ли?

– Нет, не понимаю.

Фумеро снова усмехнулся, и этот вынужденный манерный смех говорил о нем красноречивее любых слов.

– А вам нравится все усложнять, верно? Я пришел сюда как друг, чтобы предупредить: тот, кто пустит к себе в дом неблагонадежного, рискует сам обжечься, а вы обращаетесь со мной как с каким-то пройдохой.

– Очевидно, вы неверно меня поняли. Я очень благодарен вам за ваш визит и предупреждение, но я вас уверяю, что…

– Оставьте ваше дерьмо при себе. Да если бы у меня яйца зачесались, я врезал бы вам пару раз и закрыл бы к чертовой матери вашу лавочку. Но сегодня я добрый, так что делаю вам пока только предупреждение. С кем водиться – дело ваше. Раз вы предпочитаете воров и гомиков, значит, в вас самом есть что-то и от тех и от других. Что касается меня, то здесь все предельно ясно: либо вы со мной, либо против меня. Такова жизнь. Так на чем мы остановимся?

Я промолчал. Фумеро кивнул, вновь ухмыльнувшись: