Тень Любви встал и плюнул в реку.

— Человек — это всего лишь человек, и ничего больше, — заявил он. — Кусок гнилого мяса. Я пытаюсь сохранить вам свободу, а вы даже этого мне не позволяете.

Билли Худ никогда не мог спать в чужом спальном мешке. После тяжелой ночи он проснулся задолго до восхода, чувствуя, как отчаянно болит шея. Вороны и Тень Любви спали, а он выбрался из палатки, зажег фонарь, стараясь не шуметь, отправился в лес, вырыл ямку и облегчился. Закончив, он забросал ямку землей и начал собирать хворост.

Вдоль линии воды выстроились настоящие заросли мертвых деревьев. Худ собрал с десяток поленьев, длинных и толстых, как предплечье мужчины, и принес в лагерь. При помощи веток и тоненьких палочек он развел костер в форме вигвама высотой в фут, раздул огонь, дождался, когда он разгорится, и бросил более толстые поленья, а сверху поставил стальную решетку. Вороны держали в своем грузовике голубой эмалированный кофейник, внутри которого находилась банка растворимого кофе. Он достал его, наполнил водой из кувшина, положил кофе и поставил на решетку.

— Проклятье, — Аарон Ворон зашевелился. — Ничто так не пахнет, как кофе, приготовленный на свежем воздухе.

— У меня тут пара кварт, — сказал Билли.

Аарон выбрался из палатки. Он был в футболке с горлышком в форме буквы «V» и зеленых шортах.

— Чашки в холодильнике, в кузове грузовика, — сказал он.

Билли кивнул и пошел за посудой. Аарон посмотрел на восток, но солнца еще не было видно. Он принюхался. Утренний воздух пах росой, и речным илом, и горячим кофе. Когда Худ вернулся, Сэм и Тень Любви начали просыпаться в своих мешках.

— Джон уже должен быть в Брукингсе, — сказал Билли.

— Да. — Аарон снял прихваткой кофейник с огня и налил две чашки. — И что ты собираешься делать?

— Поеду домой, помоюсь, может быть, немного посплю, затем съезжу в Бемит, повидаю Джинни и дочку. Я тебе позвоню, — ответил Билли.

— Ты подумал насчет Милуоки? — спросил Аарон.

— Всю ночь, — Билли сделал глоток обжигающего кофе и посмотрел на Аарона поверх чашки. — Я смогу это сделать. Парная помогла.

Аарон оглянулся на парную.

— Пар всегда приносит облегчение. Он бы и рак лечил, если бы в это поверили.

Билли кивнул, а через пару мгновений сказал:

— Похоже, Тени он ничего не приносит. Не обижайся, Аарон, но мальчишка безумен.

Глава 11

Телефон разбудил Лукаса когда не было и шести.

— Дэвенпорт, — со стоном произнес он.

— Это Дел. Билли Худ только что вошел в дом.

Лукас сел на кровати.

— Вы уверены, что это он?

— Абсолютно. Он подъехал, выбрался из машины и вошел внутрь, прежде чем мы успели что-то сделать.

— Ты звонил Лили?

Лукас пальцем отодвинул занавеску на окне и выглянул наружу. Было еще темно.

— Она следующая в списке.

— Я сам с ней свяжусь. А ты найди Даниэля.

— Уже. Он сказал, чтобы мы действовали по плану, как договорились.

— А как насчет федералов?

— Парень, который тут сидел, связался со своим центром.

Лили ответила после третьего гудка, ее голос был похож на скрипучие ржавые ворота.

— Проснулась? — спросил Лукас.

— Чего тебе нужно, Дэвенпорт?

— Решил позвонить, чтобы проверить, голая ты спишь или нет.

— Господи, ты с ума сошел? Сколько времени?

— Подозреваемый только что вошел в свою квартиру.

— Что?

— Я встречу тебя у отеля через десять минут. Максимум — пятнадцать. Почисти зубы, прими душ и беги вниз.

— Десять минут, — сказала она.

Лукас принял душ, натянул джинсы, трикотажную рубашку, хлопковый пиджак и был на улице через пять минут после того, как поговорил с Лили. Начался час пик: он ехал по Критин-авеню, по большей части против движения, промчался на красный и дважды едва успел проскочить на зеленый свет. Он выбрался на шоссе 1-94 и остановился у отеля Лили через двенадцать минут после того, как повесил трубку. Ротенберг выходила из дверей, когда он нажал на тормоз.

— Нет сомнений в том, что это он? — сердито спросила она.

— Никаких, — Лукас посмотрел на нее. — Что-то ты сегодня бледная.

— Слишком рано. И я немного нервничаю. Я хотела зайти в кафе и съесть булочку, но передумала, — ответила она деловым тоном, не глядя ему в глаза.

— Ну, накануне вечером ты в самом деле потратила немало сил.

— Даже слишком. Я очень ценю… ну, ты понимаешь…

— Знаешь, ты вчера прямо-таки вся пылала, — сказал он с улыбкой.

Она покраснела от ярости.

— Господи, Дэвенпорт, ты можешь оставить меня в покое?

— Не могу.

— Мне не следовало бы ехать с тобой, — проговорила она, выглядывая в окно.

— Ты очень хотела вчера со мной переспать, но отступила в последний момент. Я способен это пережить. Вопрос только в том…

— В чем?

— Сможешь ли ты?

Она посмотрела на него, и в ее голосе появился намек на презрение.

— О, вы только послушайте: наш Казанова заговорил.

— Чушь это, — ответил Дэвенпорт. — Ты испытывала голод. И появился он вовсе не после того, как ты познакомилась со мной.

— Должна тебе заметить, что у меня… — начала она.

— …очень счастливый брак, — закончили они одновременно.

— Я очень тебя хочу, — через некоторое время признался Лукас. — У меня такое ощущение, будто я охвачен огнем.

— Боже мой, я про это ничего не знаю, — сказала она и отвернулась.