— Но вы же не можете всю ночь пить и курить, — сказала она. — Неудивительно, что выглядите таким измученным. Что это, кстати?

Уголок его губ приподнялся в улыбке, подчеркнув темную щетину, проступившую на его щеках и подбородке.

— Это, милая Грейс, сигарета.

— Я догадалась, — улыбнулась девушка. — И полагаю, что это название придумали французы. Но хотелось бы знать, что в ней?

— Турецкий табак, — невозмутимо отозвался маркиз.

— И что еще?

— Травы.

— И только?

Он пожал плечами.

— И шарас.

— Вы хотели сказать, гашиш? — мягко укорила она. — Очевидно, забыли, что я немного повидала мир.

— Возможно, — обронил мужчина, словно бросая ей вызов.

Грейс не стала спорить. Вместо этого она переставила поднос на стол и села на оттоманку напротив него, так что их колени почти соприкасались. Как ни странно, она впервые воспринимала его как обычного человека — очень красивого и очень опасного, но обычного.

Рутвен сидел, полностью расслабившись, скрестив под собой ноги, в свободной рубахе из золотистого шелка с серебряными нитями, перехваченной в талии широким черным поясом. В таком виде он выглядел бы вполне уместно на пиратском корабле с кривой саблей за поясом или в гареме, взирающим на своих наложниц.

— Послушайте, — тихо сказала она, стараясь не смотреть на его широкую грудь, видневшуюся в вырезе рубахи. — Зачем вы это курите?

— Это успокаивает меня. — Сонно улыбнувшись, он указал на деревянную шкатулку, стоявшую на его письменном столе. — Ночь только начинается, попробуйте и вы, моя дорогая.

— В этом нет нужды, — сказала она. — В воздухе достаточно этого зелья, чтобы лишиться сознания.

Он выгнул бровь.

— Боитесь, моя милая Грейс?

— Я не ваша, — возразила она. — И я не боюсь. Но вам следует подумать о мальчиках, а не рассчитывать на то, что ночью они спят и ничего не узнают.

Подобная мысль явно не приходила Рутвену в голову. Он нахмурился.

— Это не должно продолжаться, — сказала Грейс, начиная испытывать легкое головокружение. — Я открою окно, чтобы проветрить комнату.

Она сделала движение, собираясь встать, но Рутвен схватил ее за запястье.

— Зачем вы пришли? — тихо произнес он с угрожающими нотками в голосе.

— Отпустите меня!

— Нет! — В его дыхании смешались запахи бренди и зелья, которое он курил. — Вы пришли сюда по собственной воле. Вы знаете, что я не собираюсь ложиться в постель. Один, во всяком случае. И вы знаете, что я не совсем трезв. Так зачем?

Грейс попыталась выдернуть руку, но он не позволил.

— Я всего лишь хотела помочь…

— Неправда, — мягко возразил Рутвен. — Лгите мне, если вам от этого легче, Грейс. Но не обманывайте себя.

Он был прав. Его всевидящие глаза, казалось, проникали в ее сердце и видели, чего она хочет на самом деле. Их губы разделяли несколько дюймов, ее тело тянулось к нему, а внизу живота возникло мучительное томление.

Господи, как же она дошла до этого?

Грейс неуверенно облизнула губы.

— Наверное, это судьба… — промолвила она.

И поцеловала его.

Глава 10

Вкус соблазна

Рутвен повернул голову и ответил на ее поцелуй с неспешной чувственностью. Грейс словно опалило жаром. Задохнувшись, она приоткрыла губы. Он застонал и проник языком ей в рот, исследуя его глубины. По ее телу растекалось тепло, опускаясь все ниже, пока не достигло вершины бедер.

Затем одним гибким движением, отнюдь не медлительным, Рутвен перетянул ее на себя, так что она оседлала его колени с задравшимся выше колен пеньюаром.

— Если это судьба, Грейс, — тихо произнес он, — то пусть она свершится. Мы не можем ей противостоять.

В ответ девушка обхватила ладонью его щеку и закрыла глаза. Маркиз прерывисто вздохнул, и ее словно окатила теплая волна, омыв с головы до ног и отхлынув назад, как морской прилив. Нечто похожее она испытала, когда он коснулся ее лица в их первую встречу, казавшуюся теперь такой далекой.

Рутвен запустил пальцы в ее волосы и притянул к себе, приникнув к губам в долгом, пьянящем поцелуе. Когда он оторвался от нее, Грейс вся дрожала.

В жизни каждой женщины неизбежно наступает момент, когда та понимает, что все, за что она цеплялась: гордость, девственность и даже рассудок, — не стоит того, чтобы держаться за это бесконечно. Что есть вещи, ради которых можно пожертвовать всем этим.

Рутвен явился для нее именно таким откровением. Сегодня вечером мрак, таившийся в нем, уже не пугал Грейс. Он был таким, каким был, и тем, кого она хотела. Поэтому, когда его губы скользнули вниз по ее шее, она выгнулась ему навстречу и позволила развязать тесемки, стягивавшие вырез пеньюара. С одобрительным возгласом он обхватил ладонью ее грудь.

— Грейс! — Он произнес ее имя словно молитву. — Тебе не следует находиться здесь.

— Знаю, — прошептала она. — Я не настолько наивна, как тебе кажется.

Рутвен не стал спорить, осыпав поцелуями ее шею.

— Ты так прекрасна, — промолвил он. Его руки слегка дрожали, стягивая с ее плеч пеньюар.