Читаем Тень скандала полностью

Вначале робко, затем более уверенно ее руки скользнули вверх по мягкой шерсти его сюртука и легли ему на плечи. Повинуясь инстинкту, Грейс позволила своему языку переплестись с его языком, и, к своему стыду, почувствовала, что ее живот прижался к твердому передку его брюк.

Одной рукой Рутвен обнимал ее за талию, другой держал за подбородок, и для женщины, которая слишком долго не видела нежности, это было так много. Грейс самозабвенно льнула к нему, моля об ощущениях, которые избавят ее от одиночества и тоски, в какие бы темные пещеры ни увлекал ее этот опасный мужчина. Она всхлипнула, готовая покориться.

Возможно, этот звук заставил Рутвена остановиться.

Он тихо выругался и отстранился от нее. Только лишившись его поддержки, Грейс поняла, что ноги не держат ее, и обмякла, прислонившись к двери.

Он отступил на шаг с непроницаемым видом. Затем повернулся и, подойдя к одному из узких, засиженных мухами окон, уперся ладонями в подоконник, склонив голову.

Грей смущенно молчала. Боже, что он мог подумать о ней?

— Милорд, я…

Маркиз поднял одну руку, вцепившись другой в край запыленного подоконника.

— Пожалуйста, помолчите…

Все еще испытывая слабость в коленях, девушка робко шагнула к нему.

— Я…

— Оставайтесь там, Грейс, прошу вас, — бросил он низким от сдерживаемых эмоций голосом. — Мой маленький эксперимент оказался… опасной ошибкой.

Грейс, однако, приблизилась к нему и положила руку ему на плечо. Он дернулся как норовистый конь, не отрывая взгляда от струек дождя, стекавших по стеклу.

— Вы сердитесь на себя, — промолвила она. — А мне немножко стыдно. Но это был всего лишь поцелуй. Сейчас мы сами непохожи на себя.

Рутвен закрыл глаза и сделал глубокий медленный вздох.

— Боюсь, я очень похож на себя, мадемуазель Готье, — сказал он наконец. — Имейте это в виду, если вы ничего больше не вынесли из этого маленького эпизода.

Итак, она опять мадемуазель Готье…

Внезапно ощутив неловкость, Грейс вернулась к двери. Казалось, прошла целая вечность, пока она стояла, просто глядя на него. Маркиз был очень высоким, более шести футов роста, с узкой талией, широкими плечами и длинными мускулистыми ногами, угадывавшимися под идеально сидящими брюками. Но даже когда взгляд оценивающе скользил по его фигуре, мозг предостерегал ее: этот загадочный мужчина не из тех, с кем можно шутить. При этой мысли Грейс пронзила дрожь, вызванная каким-то чувством — глубоким, примитивным. И постыдным.

Она вообще не понимала, что с ней происходит. Ее жених еще не остыл в своей могиле, а она уже желает другого, причем так, как никогда не желала ни одного мужчину.

Наверное, все дело в том, что ее нервы на пределе. Вчера Рутвен заставил ее поверить, что в его власти помочь ей. Более того — в какие-то моменты она была убеждена, что он единственный, кто способен это сделать.

Конечно, при здравом размышлении Грейс поняла, как это глупо. Она пришла в клуб, чтобы найти Рэнса, а ушла с романтическими грезами о рыцаре в сверкающих доспехах. О мужчине с голосом, теплым как выдержанный коньяк, и прикосновениями, которые завораживали. Не считая того, что лорд Рутвен выглядел скорее как предводитель пиратов.

Наконец он повернулся.

— Прошу извинить меня, мадемуазель Готье. В свое оправдание могу только сказать, что прошло много времени с тех пор… в общем, это было давно.

— Я предпочла бы, чтобы вы извинились за то, что отчитали меня как девчонку, — заметила Грейс, — а не за то, в чем я была добровольным участником.

Рутвен никак не отреагировал на эту реплику.

— Прошу вас, идите домой, — устало произнес он. — Вам незачем было приходить сюда сегодня.

Грейс прислонилась к двери.

— Мне нужно было поговорить с комиссаром Нейпиром. Вчера он явился ко мне домой и расстроил мою тетю. Я попросила его никогда больше этого не делать.

— Нейпиру плевать на чувствительность вашей тети, — сказал он. — И на вас тоже. Особенно если он решит обвинить вас в убийстве.

— С какой стати? — сказала Грейс, отойдя от двери. — Я никого не убивала. И, как ему известно, у меня нет мотива.

Наконец он посмотрел ей в лицо.

— Тем не менее вы главная в его списке подозреваемых, — сказал маркиз, приблизившись к ней. — Полиция всегда в первую очередь грешит на жену убитого… или любовницу.

— Я ни то и ни другое.

Рутвен подошел к ней вплотную и остановился, глядя на нее сквозь полуопущенные веки с почти неестественным спокойствием.

— Мне неловко говорить об этом, дорогая, — промолвил он, — но вы целуетесь совсем не как девственница.

Грейс отступила на шаг, наткнувшись на дверь.

— Ну и что? — огрызнулась она. — Да, за мной ухаживали несколько мужчин. Но ни один из них не подошел мне. Какое вам дело до этого?

— Я всего лишь хотел знать… был ли Рэнс одним из них?

Вопрос был задан мягким тоном, словно Рутвен страшился ответа. Но он рассердил Грейс, и она гневно топнула ногой.

— Рэнс? — переспросила она. — Мне казалось, мы уже выяснили это.