Читаем Тень шпаги полностью

Наверху недолго продолжалась словесная перепалка, после чего все шестеро оставленных охранять лестницы наемников взапуски побежали вниз.

— Жажда денег — страшная вещь, — поднимая пистолет, проговорил Верген. — Ведь ни одному не пришло в голову, что среди них просто нет человека с таким голосом, таким телосложением и манерой двигаться.

Он нажал на курок, и первый наемник рухнул на пол.

— А ведь если б не гномья сокровищница, они непременно бы задумались. — Второй выстрел уложил еще одного наемника.

— И ведь даже существуй она на самом деле, — третий выстрел оказался столь же удачным, сколь и первые два, — куда бы они делись с кучей гномьего золота? До границы им не добраться, а если бы и добрались… ясно ведь, как бы там встретили дезертиров!

Трое оставшихся в живых наемников рассыпались по залу, скрывшись за колоннами.

— Ну что, Карвен? Пойдем давить последних тараканов? — произнес Верген, выхватывая шпагу.

— Пойдем, — кивнул Карвен, выхватывая свою.

Впрочем, для шпаги Карвена дела не нашлось. Двух наемников Верген прикончил сам, они и сделать ничего не успели, а третьего… третий успел выстрелить, причем дважды, из ружья и из пистолета. Верген каким–то чудом увернулся от пуль, вырвал из рук наемника последний пистолет, отобрал шпагу и, ухватив за грудки, от души приложил о витую колонну зала.

— А ты, родной, будешь жить… и говорить. Громко, отчетливо, а главное — правду. Думаю, ты меня понимаешь? — негромко сказал Верген, глядя в перепуганные глаза наемника.

Последний оставшийся в живых наемник в ужасе таращился на Вергена. На человека, в которого он выпалил из ружья, а потом из пистолета… а тот каким–то образом увернулся от пуль. А в третий раз наемник выстрелить не успел. Потому что ужасный старик вырвал последний пистолет у него из рук. И шпагу вырвал. Ухватил за клинок голой рукой и вырвал. Разве так бывает? У старика была очень нехорошая улыбка. Смотришь на такую и понимаешь, что бывает все. Вряд ли он понял то, что сказал ему Верген. Впрочем, он понимал одно — главное: он все еще каким–то чудом жив, он все еще дышит. Ему не хотелось думать о том, что случилось с остальными. Ему вообще ни о чем не хотелось думать. Хотелось дышать… дышать… жить хотелось!

— Карвен, придется нам с тобой опять проехаться на одном коне. Надо же этот мешок с дерьмом куда–то пристроить. — Верген кивнул на съежившегося и дрожащего от ужаса наемника.

— Надо так надо, — ответил Карвен.

— Кстати, помнишь, я тебе показывал, как связывать пленного?

Карвен кивнул.

— Вот и давай. Хороший случай попрактиковаться.

Юноша взял из рук наставника веревку и хмуро посмотрел на пленника. А тот почти с восторгом протянул ему обе руки.

— Вяжи, господин! — выдохнул он.

«Кого связывают, того убивать не станут, — билось в его мозгу. — Мало ли что этот старик сказал? А вот веревка — это наверняка! Жить! Я буду жить!»

Он стоял, старательно протягивая аккуратно сложенные ладони, просительно заглядывая Карвену в глаза.

— Нет, родной, не так, — покачал головой Верген. — За спину руки, за спину… Вот так. Давай, Карвен.

«Связывать противника — совсем не то же самое, что вязать узлы на ножках табуреток или даже на руках наставника, — подумалось Карвену. — Совсем другое чувство».

— Легче, Карвен, легче… не то чтобы мне было жалко его рук, но это ведь не последний твой пленник. Давай уж сразу правильно. Да. Так. И следи за тем, чтобы связываемый не напрягал рук. Связать напряженные руки — все равно что вообще не связывать. Такой, как этот, живо освободится от веревок.

— Нет, — внезапно подал голос пленный наемник. — Не сейчас.

— Что значит — «не сейчас»? — удивленно переспросил Верген. — Тебя вроде бы ни о чем не спрашивали.

— Я ж не псих какой, чтобы пытаться сбежать… от тебя, — буркнул наемник. — Потом — конечно. Мне все одно петля светит. Конечно, сбежать попробую. Но не сейчас же. Я ж еще не совсем из ума выжил, чтобы от такого, как ты, бегать!

— Из ума ты выжил гораздо раньше, — проворчал Верген. — Когда согласился на это ваше задание.

— Угу, — понурился наемник. — Точно из ума выжил. И ведь чуяло сердце, что добром не кончится. Но такие деньги… а мне семью кормить. Знаете, небось, каково, когда голодные дети в глаза смотрят? Хлеба просят?

Карвен дрогнул.

— Не знаем, — жестко ответил Верген. — У нас детей нет. Кстати, Карвен, имей в виду — многие великие воины попадались в эту нехитрую, в общем–то, ловушку. Отпускали врага. Дети у него голодные… жена плачет… жена твоя знает хоть, куда и для чего ты собирался? Дети твои в курсе, чем их папа на хлеб, зарабатывает? Да если у тебя и впрямь есть жена и дети… это какой же грех кровавым–то хлебом семью кормить?!

— А хоть каким… — вздохнул наемник. — Хлеб, он и есть хлеб. Брюхо набил, и ладно.

— Если бы у тебя и впрямь была семья, для нее счастьем было бы от тебя избавиться, — сказал Верген. — Вот только у тебя нет семьи.

— Нет, — безразлично ответил наемник. — Это я так… не то чтобы я на что–то надеялся… просто по привычке…