Читаем Тень ночи полностью

Еще при въезде в Прагу меня поразили размеры императорского замка. Он словно нависал над городом. Из наших окон были видны его парапеты. Но вблизи Пражский Град я видела впервые. Он оказался еще крупнее и обширнее. По сути, это был отдельный город со своей торговлей и промышленностью. Впереди высились готические шпили собора Святого Вита. Вдоль стен замка на равном расстоянии высились круглые башни. Когда-то их строили с оборонительной целью. Сейчас в башнях располагались мастерские сотен ремесленников, живущих при дворе Рудольфа.

Замковая стража впустила нас через западные ворота. Мы въехали во внутренний двор и оставили лошадей на попечение Пьера и Джека. Стражники повели нас по подобию улицы, которая состояла из домов, примыкавших к стенам замка. Дома эти были построены сравнительно недавно, и камень их стен не успел потускнеть и сгладиться. Вероятно, здесь помещались императорские конторы и канцелярии. Кладка стен замка была намного старше, и это сразу бросалось в глаза.

– Почему нас не ведут прямо во дворец? – шепотом спросила я у Мэтью.

– Потому что там сейчас полное запустение, – ответил Галлоглас.

Он нес манускрипт Войнича, завернутый в кожу и перевязанный кожаными тесемками, чтобы страницы не пострадали от сырой погоды.

– Старый королевский дворец показался Рудольфу мрачным и продуваемым ветрами, – объяснил Мэтью, помогая мне идти по скользким булыжникам. – Окна его нового дворца выходят на юг – в сторону императорского сада. Там он дальше от собора и священников.

Переступив порог императорской резиденции, мы оказались в шумном и суетливом мире, где сновали люди, слышалась разноязыкая речь. На землях Священной Римской империи говорили на немецком, чешском, испанском и латыни. Чем ближе мы подходили к покоям императора, тем лихорадочнее сновали люди. Казалось, здесь все чем-то заняты. Нас провели через просторную комнату, где на столах лежали архитектурные чертежи. Вокруг столов стояли ожесточенно спорящие люди. Спор происходил и в соседнем помещении, где обсуждали достоинства изысканной золотой чаши в форме морской раковины, усыпанной драгоценными камнями. Наконец мы очутились в уютной гостиной с тяжелыми стульями и изразцовой печью, от которой шел жар. Двое придворных о чем-то оживленно беседовали. Услышав шаги, они прекратили разговор и повернулись к нам.

– Привет вам, старый друг, – сказал по-английски добродушный мужчина лет шестидесяти и искренне улыбнулся Мэтью.

– Здравствуйте, Тадеаш. – Мэтью тепло пожал ему руку. – Вы замечательно выглядите.

– А вы все молодеете, – подмигнул ему Тадеаш и перевел взгляд на меня. Моя кожа не ощутила ничего. – А вот и женщина, о которой столько разговоров. Разрешите представиться: Тадеаш Гаек.

Он поклонился. Я сделала реверанс. Давний друг Мэтью был обычным человеком.

К нам подошел второй придворный. Лицо у него было оливкового цвета, а волосы – почти такими же темными, как у Мэтью.

– Здравствуйте, мастер Страда, – сказал Мэтью, слегка поклонившись.

Похоже, этому человеку мой муж симпатизировал намного меньше, чем первому.

– Она и в самом деле ведьма? – Страда с нескрываемым любопытством разглядывал меня. – Если слухи не врут, моя сестра Катарина была бы рада встретиться с ней. Катарина беременна, и беременность протекает с некоторыми осложнениями.

– Но Тадеаш – императорский врач. Ему как-то сподручнее наблюдать за ходом беременности, а потом и за рождением ребенка императора, – сказал Мэтью. – Или император охладел к вашей сестре?

– Император по-прежнему благоволит к Катарине, – ледяным тоном ответил Страда. – Только поэтому ее каприз должен быть исполнен.

– Вы уже встретились с Йорисом Хуфнагелем? С тех пор как его величество открыл подаренный вами запрестольный образ, Йорис только и говорит об этом триптихе, – сказал Тадеаш, меняя тему.

– Нет, нам он не попадался, – ответил Мэтью. – Император у себя?

– Да. Сейчас он рассматривает новое полотно мастера Спрангера. Очень большое и… с изрядным количеством подробностей.

– Очередное изображение Венеры, – насмешливо фыркнул Страда.

– Но эта Венера очень похожа на вашу сестру, – улыбнулся Гаек.

– Ist das Matthäus höre ich?[78] – спросил гнусавый голос в дальнем конце гостиной.

Все повернулись и отвесили глубокие поклоны. Я автоматически присела в реверансе. Как же мне разговаривать с императором? Я ожидала, что Рудольф заговорит на латыни, но никак не на немецком.

– Und Sie das Buch und die Hexe gebracht, ich verstehe. Und die norwegische Wolf[79].

Рудольф был невысокого роста, с непропорционально длинным подбородком и заметно выступающей челюстью. Полные мясистые губы, как у всех Габсбургов, еще сильнее выпячивали нижнюю часть его лица, хотя это отчасти уравновешивалось бледно-голубыми глазами навыкате и толстым приплюснутым носом. Многолетняя привычка вкусно есть и пить изысканные вина сделала тело императора грузным, однако никак не сказалась на его ногах, оставив их тощими. Рудольф заковылял к нам в красных с золотыми гербами туфлях на высоком каблуке.