Читаем Тень ночи полностью

1 февраля 2010 г.

Жительница графства Суррей неожиданно обнаружила у себя дома манускрипт, принадлежавший Мэри Сидни, талантливой поэтессе Елизаветинской эпохи и сестре сэра Филипа Сидни.

«Я нашла это возле нашего чердака, в старом сушильном шкафу, оставшемся от моей матери», – рассказала корреспонденту газеты шестидесятидвухлетняя Генриетта Барбер. По словам миссис Барбер, она решила убрать из шкафа материнские вещи и навести там порядок. Хозяйка дома сочла находку просто старой, потрепанной записной книжкой, в каких ведут дневники.

По мнению экспертов, на самом деле миссис Барбер нашла… алхимический лабораторный журнал, который графиня Пемброк вела на протяжении зимы 1590/91 г. Считалось, что научные записи графини погибли во время пожара, вспыхнувшего в Уилтон-Хаусе в XVII веке. Пока неясно, каким образом этот журнал попал в семью Барбер.

«Мы вспоминаем Мэри Сидни прежде всего как поэтессу, – заявил представитель аукционного дома „Сотбис“, где в мае манускрипт будет выставлен на продажу. – Однако современники хорошо знали о ее страстном увлечении алхимией».

Манускрипт особо интересен тем, что в нем графиня вкратце упоминает о своем помощнике или помощнице. Описывая эксперимент, названный ею созданием дерева Дианы, Мэри Сидни упоминает, что ей ассистировал некто ДР. «Возможно, мы никогда не установим личность того, кто помогал графине Пемброк, – полагает историк Найджел Уорминстер из Кембриджского университета, – однако сам манускрипт способен рассказать нам очень много о становлении экспериментальной базы в начинавшуюся эпоху научной революции».

– Что-то случилось, Schatz?[76] – спросил Эрнст Нейман, ставя перед женой бокал вина.

Для вечера понедельника она выглядела чересчур серьезной. Такой Верен бывала по пятницам.

– Ничего особенного, – торопливо ответила она, не поднимая глаз от газетных строчек. – Маленькое незавершенное семейное дельце.

– И в нем опять замешан Болдуин? Никак он сегодня потерял миллион евро?

Шурин отличался азартностью, и Эрнст никогда полностью ему не доверял. Болдуин учил Эрнста хитросплетениям международной торговли, когда тот был еще молодым парнем. Сейчас герру Нейману было около шестидесяти. Друзья завидовали, что у него такая молодая жена. Свадебные фотографии, где Верен выглядела как сейчас, а самому Эрнсту было двадцать пять, супруги надежно спрятали от посторонних глаз.

– Болдуин ни разу в жизни не терял миллион чего бы то ни было.

Получив столь уклончивый ответ, Эрнст поморщился. Он пододвинул к себе английскую газету и прочитал статью, почему-то заинтересовавшую жену.

– Неужели тебя интересует какая-то старая алхимическая дребедень?

– Дай я сначала позвоню, – все в той же уклончивой манере ответила Верен.

Руки Верен спокойно держали мобильный телефон, однако Эрнст поймал выражение ее глаз, имевших необычный серебристый цвет. Жена была рассержена, напугана и думала о прошлом. Эрнст вспомнил, где и когда он видел такое же выражение ее глаз. Это было за несколько мгновений до того, как Верен спасла ему жизнь, отшвырнув от своей мачехи.

– Ты звонишь Мелисандре?

– Изабо, – привычно поправила мужа Верен, нажимая кнопки.

– Да, Изабо, – повторил Эрнст.

Неудивительно, что ему было трудно называть мачеху Верен именем, отличным от того, каким она сама назвалась, когда после Второй мировой войны убила отца Эрнста.