Читаем Тень ночи полностью

Мэтью обнаружил еще один ряд завязок, соединявших юбки с корсажем. Этот ряд находился дюйма на три ниже моего пупка. Мэтью легко подсунул большие пальцы под корсаж, где они оказались вблизи моей лобковой кости.

– Я не хочу, чтобы наша первая ночь подчинялась программе, заданной твоим отцом.

Вопреки словесным протестам мои бедра изогнулись, молчаливо приглашая Мэтью. Его пальцы сводили меня с ума. Казалось, будто ангел водит крыльями по моему телу. Мэтью удовлетворенно хмыкнул и развязал потайной бант.

Тянем. Дергаем. Тянем. Дергаем. Тянем. Дергаем.

Ловкие пальцы Мэтью расправлялись со шнуровкой, вытаскивая шнурки из потайных отверстий. Их было двенадцать, и всякий раз мое тело наклонялось и выпрямлялось.

– Ну наконец-то, – удовлетворенно пробормотал Мэтью, но тут же застонал: – Черт! Их тут гораздо больше.

– Ты одолел совсем ничтожную часть завязок. Я же связана вдоль и поперек, как рождественский гусь, – сказала я, наблюдая, как Мэтью отделил корсаж от нижней части платья, обнаружив под ним корсет. – Пожалуй, правильнее назвать меня гусем Рождественского поста.

Однако Мэтью не слушал моих шуток. Его внимание сосредоточилось на том месте, где мое почти прозрачное нижнее платье с высоким воротником скрывалось под тяжелой и плотной тканью корсета. Мэтью прижался к выпуклостям, обозначающим скрытые корсетом груди. Он почтительно склонил голову и шумно вдохнул.

Я тоже дышала шумно и прерывисто. Ткань корсета, как ни странно, усиливала прикосновение его губ. Ощущение было удивительно эротичным. Похоже, Мэтью убедился, что одним махом меня не раздеть, и решил сделать паузу. Я обняла его голову и ждала, когда он сделает следующий шаг.

Наконец Мэтью обвил мои руки вокруг резного столба в углу балдахина.

– Держись, – прошептал он.

Тянем. Дергаем. Тянем. Дергаем. Не успев снять с меня корсет, Мэтью сунул руки внутрь. Они скользнули вдоль ребер и нашли мои груди. Я негромко застонала. Мэтью комкал ткань нижнего платья, преграждавшего путь его холодным пальцам к моим теплым отвердевшим соскам. Потом он прижал меня к себе.

– Разве я похож на того, кто подчиняется чужой программе? – прошептал он мне на ухо.

Не получив ответа, он опустил одну руку к моему животу. Другая осталась на груди.

– Нет, – произнесла я, склоняясь к его плечу.

– Тогда перестань говорить о моем отце. А если вдобавок ты перестанешь волноваться из-за каких-то рукавов, я завтра куплю тебе двадцать платьев.

Мэтью пытался вытащить мое нижнее платье из-под корсета. Оно задиралось, обнажая мои ноги. Я схватила его руку и приложила к лобку.

– Ты прав. Довольно разговоров, – согласилась я.

Его пальцы скользнули ниже. Я тихо вскрикнула.

Мэтью успокоил меня поцелуем. Медленные движения его рук вызывали обратную реакцию: напряжение в моем теле только возрастало.

– Слишком много одежек, – едва слышно сказала я.

Мэтью молчал, но по нему было видно, как он от них устал. Он был готов сорвать с меня корсет. К этому моменту шнуровка достаточно ослабла. Я сдвинула корсет к бедрам и наконец-то сняла. Не останавливаясь, я принялась расстегивать штаны Мэтью, пока он возился с дублетом. Удивительно, но и его штаны держались на шнуровке, подобно моему корсажу и юбке.

Наконец на нас не осталось практически ничего, если не считать нижнего платья и чулок на мне и рубашки и чулок на Мэтью. Здесь мы оба снова испытали чувство неловкости.

– Диана, позволишь ли мне любить тебя? – спросил Мэтью, простым куртуазным вопросом гася мое беспокойство.

– Позволю, – прошептала я.

Мэтью опустился на колени и осторожно развязал ленточки, поддерживавшие мои чулки. Они были голубыми. Катрин называла голубой цветом верности. Мэтью снимал с меня чулки, успевая при этом целовать колени и лодыжки. Свои чулки он снял так быстро, что я не заметила цвет его подвязок.

Мэтью приподнял меня. Я оказалась почти на цыпочках. Так ему было удобнее проникнуть в мое лоно.

– Нам не обязательно делать это на кровати, – сказала я, обхватывая его плечи.

Мне хотелось, чтобы Мэтью поскорее оказался во мне.

Но мы все-таки улеглись на мягкую перину, закрывшись занавесками и попутно избавившись от остатков одежды. И вновь я позвала Мэтью в свое лоно, потянувшись к его плечам. Я знала, что́ должно произойти, однако все равно вскрикнула, когда наши тела слились воедино: тепло и холод, свет и тьма, женское и мужское, ведьма и вампир. Слияние противоположностей.

Благоговение на лице Мэтью сменилось откровенным восторгом, когда он начал двигаться внутри меня. Движения становились все неистовее. Он запрокинул голову. Я вскрикнула от наслаждения. Рука Мэтью обхватила мою поясницу. Он прижал меня к бедрам, и тогда я, чтобы удержаться, впилась в его плечи.