Читаем Тень ночи полностью

Воздушные ведьмы собрались в скромном, но достаточно просторном доме Благочестивой Олсоп. По комнатам бродили два призрака, которые вместе с двойником старухи встречали гостей у двери и молчаливо помогали ведьмам устроиться поудобнее.

В отличие от огненных, воздушные ведьмы отнеслись ко мне с меньшим страхом. Их прикосновения были легкими и сухими. Затем они спокойно, по-деловому, оценили мои сильные стороны и недостатки.

– Неистовая, – сказала обо мне седовласая ведьма лет пятидесяти.

Она была совсем миниатюрной и двигалась с такой скоростью, что казалось, законы гравитации действуют на нее совсем по-иному.

– Слишком много устремленности, – хмурясь, произнесла другая гостья. – Ей нужно научиться не особо вмешиваться в события, позволяя им идти своим чередом. Иначе каждый ее ветерок превратится в настоящую бурю.

Благочестивая Олсоп поблагодарила их за участие, но, когда они ушли, явно почувствовала облегчение.

– Пойду-ка я прилягу, дитя мое, – сказала она, вставая со стула и идя в свою спальню.

Двойник, словно тень, двинулся следом.

– А скажите, Благочестивая Олсоп, мужчины в Совете есть? – спросила я, поддерживая старую ведьму под локоть.

– Горстка. Все молодые колдуны отправились в университет изучать натурфилософию, – вздохнула она. – Странные нынче времена, Диана. Все гоняются за чем-то новым. Ведьмаки думают, будто книги научат их лучше собственного опыта… Ты ступай домой. Отдохнуть мне надо. В ушах звенит от всей этой болтовни.

В четверг к нам с утра пришла водяная ведьма. Я еще не вставала, утомленная вчерашними походами по городу. Высокая и гибкая, ведьма не вошла, а вплыла в дом и тут же натолкнулась на стену вампиров, встретивших ее в гостиной.

– Пропусти ее ко мне, – сказала я Мэтью, жестом приглашая ведьму в спальню.

Когда дверь спальни закрылась, водяная ведьма осмотрела меня с головы до ног. Ее взгляд вызывал у меня странное ощущение, словно в летний день я погружалась в прохладную соленую морскую воду.

– Благочестивая Олсоп была права, – низким мелодичным голосом проговорила ведьма. – В вашей крови слишком много воды. Нам нельзя прийти сюда всем вместе, иначе вы можете устроить настоящий потоп. Вам придется принимать нас по одной. Боюсь, это займет у вас целый день.

Вместо моего похода к водяным ведьмам они весь четверг втекали и вытекали из нашего дома, сводя с ума Мэтью и Франсуазу. Но никто из них не отрицал моей причастности к их миру. И в их присутствии я не ощущала никаких «подводных течений».

– Вода не солгала, – заявила одна из водяных ведьм, проведя пальцами по моему лбу и плечам.

Затем она повернула мои руки ладонями вверх и стала вглядываться в рисунок ладоней. Она была немногим старше меня: белокожая, черноволосая, с глазами уроженки островов Карибского моря.

– Какая вода? – спросила я.

Ведьма внимательно разглядывала ручейки, струящиеся по «линиям жизни» моих ладоней.

– Каждая лондонская водяная ведьма собирала дождевую воду начиная с середины лета и до Мейбона. Затем всю воду они вылили в гадательную чашу Совета. И чаша показала, что у долгожданной прядильщицы в жилах будет вода. – Водяная ведьма облегченно вздохнула и отпустила мои ладони. – Нам понадобятся новые заклинания, чтобы повернуть испанский флот от английских берегов. Благочестивая Олсоп взяла на себя заботу о воздухе. Раньше мы бы обратились к шотландской прядильщице, одаренной земляной ведьме. Но сейчас она нам не поможет, даже если бы и хотела. Хотя вы истинная дочь луны, ваша помощь нам очень пригодится.

В пятницу утром явился посыльный с адресом дома на Бред-стрит, где мне надлежало быть к одиннадцати часам. Меня ожидала завершающая встреча с членами Совета – двумя земляными ведьмами. Вообще-то, земляной магией в той или иной степени владели многие ведьмы. Она считалась основой ведьмовства, и в современных шабашах земляные ведьмы не выделялись в особую категорию. Мне было любопытно узнать, отличаются ли чем-нибудь земляные ведьмы Елизаветинской эпохи.

Меня сопровождали Мэтью и Энни. Пьера муж отправил с каким-то поручением, а Франсуаза пошла по магазинам. Мы уже шли через церковный двор собора Святого Павла, как вдруг Мэтью схватил за руку чумазого и невероятного тонконогого уличного мальчишку. Лезвие кинжала застыло в пугающей близости от уха сорванца.

– Только шевельни своим поганым пальчиком – и я оттяпаю тебе ухо, – тихо пригрозил Мэтью.

Я удивленно наклонила голову и поняла, в чем дело. Грязные мальчишечьи пальцы застыли на моей поясной сумке.

Даже в своем времени я всегда улавливала в Мэтью потенциальную склонность к проявлению жестокости, а в елизаветинском Лондоне она проявлялась намного отчетливее. И все равно я не понимала, откуда в нем столько злобы на несчастного малыша.

– Мэтью, прекрати! – потребовала я, видя испуг, застывший на грязном мальчишечьем лице.

– Другой на моем месте попросту отсек бы тебе ухо или потащил к судье, – угрюмо произнес Мэтью, щуря глаза.

Неудачливый воришка побледнел еще сильнее.

– Довольно! – сказала я мужу, касаясь мальчишечьего плеча.