– Разумеется, сэр, научная логика более развита, чем разум маленькой девочки, но мне кажется, что вы упускаете из виду одно важное обстоятельство. Если мы просто верим в научные теории, не проверяя их истинности, то мы наделяем ученых властью носителей истины в последней инстанции, что гораздо больше, чем просто теоретическая власть. Теоретический авторитет означает, что я соглашаюсь выслушать ваши доказательства, независимо от того принимаю я их или нет. Но авторитет носителя истины в последней инстанции предполагает, что вы сообщаете установленные факты, которые я, как школьник, должен принимать всерьез, если я хочу обрести знание. Вы признаёте, что не можете гарантировать истинность вашего рассказа о Нарнии. У вас нет экспериментальных свидетельств того, что Нарния существует. И тем не менее вы ждете от меня признания вашего авторитета как носителя истины. Но откуда мне знать, что вы говорите правду?

Самоочевидный авторитет

Итак, Питер и профессор разошлись в вопросе о том, является ли логическое доказательство авторитетным свидетельством. Позиция профессора заключается в том, что если какое-то утверждение опирается на научную логику (которая, по его собственному признанию, не всегда соответствует действительности), то оно является авторитетным и должно считаться доказательством. Питер возражает, что сама по себе логика не является достоверным доказательством истины. Он обвиняет профессора и современную науку в том, что они заставляют школьников верить их теориям о тех вещах, которых они не видят (например верить в Нарнию). В конечном счете они призывают признать определенную версию ipse dixit – доказательство, которое отверг Декарт.

Сомнения Питера в авторитетности логики заслуживают внимания. Самая серьезная проблема заключается в том, что претензии научных систем логики логически недоказуемы. Почему, например, профессор утверждает, что логический метод более достоверен? Профессор признает, что логика не является гарантией истины. Вместо этого он оперирует категориями вероятности: «Нет ничего более вероятного». Но если логика не является залогом истины, то как мы можем говорить о степени вероятности истины? Выходит, доводы профессора о том, что логика – это критерий достоверности знания, не основаны на логике.[12]

Но если его доводы в пользу авторитета логики не имеют логического основания, то значит, он не открыт для дискуссии. Он просто молитвенно возглашает с кафедры: «Логика авторитетна, ибо я утверждаю это». Но почему мы должны ему верить? Такова суть возражений Питера. Точно так же, доказательство, основанное на авторитете чувственного восприятия (пратьякше), не может быть признано достоверным только на основании данных чувственного восприятия. Наши чувства ограничены. Они не могут доказать, что за пределами нашего восприятия ничего нет. На каком основании я могу утверждать, что существует лишь то, что доступно моему восприятию? Единственным основанием для таких утверждений является мое гипертрофированное самомнение.

Подобно Питеру ведическая прамана проводит разграничение между логическим доказательством и доказательством в последней инстанции. Слово шабда означает «звук», но авторитетным свидетельством в Ведах признается не любая шабда, а шабда-брахма, духовный звук. Сам по себе он относится к совершенно иной категории, чем анумана (логика) и пратьякша (непосредственное восприятие). В отличие от обычного звука духовный звук является сватах-праманой. Это означает, что его авторитет самоочевиден, а не основан на другой прамане. В «Шримад-Бхагаватам» (6.3.19) указано существенное различие между речью, истинность которой самоочевидна, и речью, которая не обладает качеством самоочевидности:

«Авторитетными религиозными законами (дхармой) являются законы, провозглашенные Верховной Личностью Бога. Даже великие мудрецы на высших планетах не могут сами сформулировать истинных религиозных принципов, как не могут их выявить полубоги или обитатели Сиддхалоки, не говоря уже об асурах, обычных людях, видьядхарах и чаранах».