Читаем Тень греха полностью

— Я тоже! — отозвался тот. — Да и в горле чертовски пересохло! Ты хотя бы знаешь, что тут сегодня подают?

— Меню пока еще не видел.

Сосед достал из кармана лист бумаги.

— Раздобыл у поставщиков. Забавно будет показать когда-нибудь сыновьям и внукам, чем мы набивали животы по такому счастливому случаю.

Граф рассмеялся и посмотрел на список.

160 супниц супа, 160 блюд с рыбой;

160 горячих мясных отрубов, 160 блюд с овощами;

480 соусников (лобстеры, сливочное масло, мята);

80 блюд тушеных окороков, 80 пряных пирогов;

80 блюд с гусем, 80 пикантных пирожков;

80 блюд копченой говядины, 80 копченых каплунов;

1190 блюд с гарниром;

320 блюд печений; 320 блюд с пирожками;

400 блюд студня и сметаны;

160 блюд с лобстерами и раками;

160 блюд холодной птицы, 80 блюд холодного барашка.

— Если мы съедим все это, — воскликнул он, — то и домой, чего доброго, не доберемся!

— Кого мне жаль, так это наших дам, — вздохнул сосед.

— Конечно. Я и позабыл, что им ведь ничего не достанется!

Граф посмотрел на галерею — женщины в блистательных нарядах наблюдали за мужчинами сверху.

Он заметил, что леди Имоджен всячески пытается привлечь его внимание, и демонстративно отвернулся.

— Я скажу тебе, что собираюсь сделать, — продолжал сосед. — Заверну в платок холодного цыпленка да и брошу сыну. Надеюсь, он догадается поделиться им с моей женой — иначе дома меня ждет холодный прием.

Дождавшись окончания банкета, граф с облегчением вернулся домой в парадной карете, служившей роду Мелтамов более сотни лет.

Гостей ожидали к десяти часам вечера, так что он смог не спеша принять ванну, переодеться и приготовиться к балу.

В Гайд-парке взрывались фейерверки, ракеты со свистом взмывали в небо, звонили церковные колокола и грохотали пушки, когда в Мелтам-Хаус начали прибывать первые приглашенные. Многие были в тех же роскошных платьях и с теми же сверкающими коронами на голове, что и на коронации.

Одной из первых, как и ожидал граф, прибыла леди Имоджен. На шее у нее красовалось великолепное ожерелье с изумрудами, подаренное графом в первые недели их пылкого знакомства, а в волосах сверкала тиара с теми же драгоценными камнями. Прежде всего она сообщила, что одолжила тиару специально ради такого случая и что более всего на свете хотела бы обладать ею.

Выразив свое желание столь откровенным образом, леди Имоджен недвусмысленно посмотрела на графа своими зелеными глазами, ожидая от него соответствующего заявления и, как ему показалось, прикидывая, что еще можно предпринять, дабы склонить его к юридическому скреплению их союза.

Он приветствовал ее любезно, но, когда она задержала его руку в своей дольше необходимого, высвободился и отвернулся, чтобы встретить другого гостя у входа в гостиную, искусно украшенную белыми лилиями.

За гостиной находился бальный зал, окна которого выходили в сад с подсвеченными разноцветными огнями фонтанами и развешенными на деревьях китайскими фонариками.

Те же китайские фонарики висели вдоль тропинок, которые вели к специально сооруженным уютным беседкам с удобными диванчиками и мягкими подушечками, где уставшие от танцев гости могли пофлиртовать, скрытые цветущими кустами.

В сияющих канделябрах горели сотни свечей; в декорациях по случаю коронации преобладали три цвета: красный, белый и голубой.

Граф Мелтам всегда придирчиво относился к выбору друзей. Попасть к нему на бал считалось честью даже большей, чем получить приглашение в Карлтон-Хаус.

В этот вечер здесь собрались самые влиятельные, самые умные, самые блестящие представители столичного бомонда.

Приглашение в Мелтам-Хаус ценилось особенно высоко, если принять во внимание тот факт, что в день коронации балы проходили по всему Лондону.

В какой-то момент граф с немалым раздражением обнаружил, что леди Имоджен постоянно держится рядом с ним, отчего некоторым могло показаться, будто она уже играет роль хозяйки.

Ему было абсолютно ясно, что ее цель состоит именно в том, чтобы дать понять прибывающим в дом Мелтама — она занимает здесь особенное место.

Впрочем, решил он, именно этого ему и стоило ожидать.

Тем не менее раздражение не проходило — леди Имоджен умышленно вела себя так, дабы дать повод для пересудов.

Гости все прибывали и прибывали, и в какой-то момент граф поймал себя на том, что все чаще посматривает нетерпеливо на дверь, проявляя вовсе не свойственное ему нетерпение.

Он уже начал подумывать, не случилось что-то непредвиденное, когда она наконец появилась.

Посланная графом карета прибыла в Роксли заблаговременно; опоздание же случилось из-за Джайлса, а не из-за нерасторопности Селесты.