— Ну конечно! Как я могла забыть. Мы же все будем в аббатстве! — воскликнула леди Имоджен. — Такая скучная церемония. Пожалуйста, Видал, улыбнись мне.

Граф промолчал и, повернувшись, проследовал за Селестой. Открыв перед ней дверь, он уже собирался выйти, когда Имоджен схватила его за руку и потянула назад, в гостиную.

— Кто эта молочница, Видал? — понизив голос ровно настолько, чтобы ее слышала оставшаяся в холле Селеста, осведомилась она. — Ты когда-нибудь видел платье из марли? Разве что в лавке какого-нибудь старьевщика. А шляпка? Такую только горничной пристало носить. Что с тобой, дорогой? Теряешь вкус? Не нашел ничего лучше?

Граф молча отвел вцепившуюся ему в локоть руку и, ничего не сказав, вышел в холл, где ждала его Селеста, и сердито захлопнул за собой дверь.

Он взял гостью под руку и повел по длинному коридору в библиотеку, где обычно занимался делами.

Она сильно отличалась от библиотеки в Монастыре, но атмосфера здесь была теплее и дружелюбнее, чем в гостиной.

Лакей распахнул дверь, и Селеста, все еще дрожа, переступила порог.

Она, конечно, слышала нелестный отзыв о себе леди Имоджен, но оскорбительные слова почему-то никак ее не задели — сейчас это было не важно.

Гораздо больше сказанного чужой, незнакомой женщиной ее тревожило то, ради чего она приехала к графу и о чем собиралась его попросить.

В то же время Селеста не могла не думать, что предложение, сделанное им в Монастыре, было не более чем шуткой.

Та красивая, утонченная, изысканная дама, фамильярно разговаривавшая с ним в гостиной, куда больше отвечала его вкусам и запросам.

Никогда, даже в самых смелых мечтах, Селеста не могла представить, что есть на свете женщины столь красивые, ухоженные и элегантные.

С этой мыслью она повернулась к графу. Глаза на ее бледном, встревоженном лице казались неестественно большими, в них застыла мольба.

— Что случилось? — спросил он. — Что вас так расстроило?

— Я пришла, чтобы просить вас… о помощи. Знаю, это… неправильно, но мне некуда больше пойти и не к кому обратиться, кроме вас.

Голос ее дрогнул, и граф подумал, что она вот-вот расплачется.

— Что случилось? — повторил он.

— Джайлс… мой брат… в тюрьме, — едва слышно пробормотала Селеста.

Глава четвертая

Рано утром Селесту разбудила Нана, вошедшая в комнату с письмом в руке.

— Просыпайтесь, мисс Селеста! — Служанка развела шторы на окне. — Внизу человек, он доставил письмо от сэра Джайлса. Говорит, дело важное.

— Письмо? От Джайлса? — заволновалась Селеста, спуская ноги с кровати, и протянула руку к письму, мятому и не совсем чистому, как если бы его долго носили в кармане.

— Поверить не могу. — Нана покачала головой. — Он потребовал от меня соверен за доставку! — Должно быть, какая-то ошибка!

— Нет. Говорит, что согласился, как он выразился, «претерпеть немалые неудобства», только потому что сэр Джайлс пообещал заплатить. И что заплатим мы.

— Джайлс, должно быть, рехнулся, если думает, что у нас есть такие деньги! — возмутилась Селеста. — Ты ведь сказала ему, что и пяти пенсов уже слишком много?

Служанка промолчала.

— Ты заплатила? — тоном обвинителя произнесла девушка.

— Но оно же от мастера Джайлса. — Нана стыдливо опустила голову. — И тот человек думает, что дело срочное, что у сэра Джайлса большие неприятности. Я так волнуюсь…

Селеста открыла письмо и, пробежав глазами по строчкам, убедилась, что Нана нисколько не ошиблась.

Я в тюрьме Флит за долги. Немедленно приезжай и привези все деньги, какие только найдешь. Поторопись, Селеста. Ради бога, поторопись.

Джайлс

Не веря собственным глазам, она прочитала письмо еще раз и, поймав настороженный взгляд стоявшей в изножье кровати Наны, протянула листок ей.

— Ох, мой мальчик… Мой малыш… — запричитала старая служанка. — Мисс Селеста, нам нужно ехать туда без промедления. Как можно скорее, прямо сейчас.

— Разумеется, — согласилась, спрыгивая с кровати, девушка. — Конечно. Вот только денег у нас совсем мало.

Эти опасения подтвердились в полной мере, когда Селеста, собрав все до последнего пенни, получила сумму, лишь на пару шиллингов превышавшую три фунта.

Она знала, что Нана вот уже несколько месяцев расходует свои сбережения, и умоляла ее не делать этого, но, когда на столе появлялись такие деликатесы, как цыпленок или нога ягненка, понимала, что служанка снова заплатила за них из собственных средств и что при недельном бюджете менее одного фунта рассчитывать на что-то подобное не приходится.

Судя по всему, Нана обманывала ее и с ценами на ткани, из которых шила платья для юной хозяйки.

— Не может такого быть, чтобы ярд этого материала стоил всего шесть пенсов! — восклицала она после очередной покупки.

И хотя Нана никогда не признавалась и стойко стояла на своем, Селеста подозревала, что если ей ткань досталась по шесть пенсов, то еще несколько монет служанка добавила из своего кармана.

Так или иначе, им оставалось только постараться как можно скорее попасть в Лондон.