– Бросаешь вечеринку с коктейлями, когда она еще даже не началась? – укоризненно бросил Джасвант.

– Присмотрите за моим стаканом, – сказал я. – А если услышите в комнате пальбу, прибегайте меня спасать.

Глава 76

Карла и Голубой Хиджаб сидели, скрестив ноги, на полу около балкона, ковры вокруг них представляли собой море переплетенных медитаций. Рядом стоял серебряный поднос с миндалем, ароматизированным розой и мятой, с квадратиками черного шоколада, хлопьями замороженного имбиря и наполовину опустошенными стаканами лаймового сока.

Красные и желтые огни уличного светофора отбрасывали в темноте мягкие блики на женские лица. Медленно вращавшийся под потолком вентилятор закручивал дым благовоний спиралью, легкий бриз напоминал о широком ночном просторе за окном.

– Сядь, Шантарам, – сказала Карла, потянув меня на ковер. – Голубой Хиджаб скоро должна уходить, но перед этим хочет сообщить тебе одну хорошую новость и одну не очень хорошую.

– Как ты? – спросил я нашу гостью. – В порядке?

– Со мной все в порядке, альхамдулилла[105]. Хочешь сначала хорошую новость или не очень хорошую?

– Давай сначала нехорошую.

– Мадам Жу еще жива, – сказала Голубой Хиджаб. – И на свободе.

– А хорошая новость?

– С ее плескунами покончено, а близнецы мертвы.

– Минуточку, – сказал я. – Давай уточним. Откуда ты знаешь о мадам Жу и почему ты вообще здесь?

– Я ничего не знала о мадам Жу – она меня не интересовала. Я хотела найти плескунов. Мы охотились на них целый год.

– Они изуродовали кого-то из ваших, – догадался я. – Очень жаль.

– Эта женщина была хорошим бойцом, она была и остается нашим хорошим другом. В Индию она приехала в отпуск, отдохнуть от войны. Кто-то нанял этих плескунов, и они превратили ее лицо в маску. В маску протеста, можно, наверное, сказать.

– Но она жива? – спросила Карла.

– Да.

– Мы можем как-то помочь?

– Вряд ли, Карла, – ответила Голубой Хиджаб. – Разве что вы захотите помочь ей наказать плескунов, чем она сейчас и занимается. Это займет некоторое время.

– Вы поймали плескунов? Никто не пострадал?

– Мы набросили на них одеяла и стали их избивать, пока они не выкинули бутылки с кислотой из-под одеял, а затем мы схватили их самих.

– И тут им на помощь выскочили близнецы, – вставил я, – которые думали, что вы нападаете на мадам Жу.

– Да. Мы не знали, что они защищают мадам Жу. Это нас не интересовало. Нам нужны были плескуны. Мадам Жу убежала, мы не стали ее останавливать. Мы отделались от близнецов и схватили плескунов.

– Вы отделались от близнецов… навсегда?

– Да.

– Что вы сделали с ними?

– Мы их оставили там. Поэтому мне и нужно срочно уезжать, иншалла.

– Все, что у нас есть, в твоем распоряжении, – сказал я. – А почему ты решила, что я должен знать об этом?

– Мы отвезли плескунов в трущобы. Там живут четыре брата и двадцать четыре двоюродных брата и сестры́ той девушки, которую плескуны изуродовали. И сама эта девушка живет там среди людей, которые ее любят. Мы допросили плескунов. Нам нужно было составить список всех их жертв.

– Зачем?

– Чтобы впоследствии посетить их семьи, одну за другой, и сказать им, что эти двое мертвы и никто больше от их рук не пострадает. А затем посетить каждого из тех, кто дал плескунам это задание, и заставить их заплатить за тот ад, в который они ввергли несчастных, иншалла.

– Голубой Хиджаб, – сказала Карла, – мы только что познакомились, но я люблю тебя.

Голубой Хиджаб сжала руку Карлы и повернулась ко мне:

– Когда мы заставили плескунов говорить, то услышали в списке жертв и твое имя. Они выслеживали тебя по приказу этой мадам в черном, которая убежала. Я узнала у них, где ты живешь, и пришла предупредить о намерениях этой женщины.

Это било по мозгам, и очень сильно. В том числе и мысль о том, что плескунов теперь мучают те, кому они доставили столько страданий. Обо всем этом не хотелось думать.

– Спасибо за предупреждение, Голубой Хиджаб, – сказал я. – Ты сегодня вечером уезжаешь. Как мы можем тебе помочь?

– Мне самой ничего не надо, – ответила она. – К утру я должна быть уже далеко отсюда, но Анкит остается здесь, и это проблема. Мы не можем ехать вместе, потому что из-за неожиданного изменения планов только одного из нас можно переправить через границу нелегально. Я знаю, он потребует, чтобы первой ехала я, – и я так и должна сделать, но я боюсь оставлять его здесь.

– С ним ничего не случится, если он будет с нами.

– Да нет, – сказала она. – Я боюсь оставлять его из-за его дикого нрава.

Дикий нрав никак не вязался в моем представлении с дружелюбным и предупредительным ночным портье с аккуратными усиками, мастером по приготовлению коктейлей.

– Это у Анкита дикий нрав?