В соседней комнате стоял шум и смех: спасательная шлюпка, плывущая по воле волн. На какую-то спокойную минуту незваной истины дверь у меня за спиной стала стенкой исповедальни, и все мои грехи недеяния и деяния всколыхнулись у меня в сердце. Назир и Тарик, обделенные вниманием друзья, убитые и сожженные; Лиза, обделенная вниманием и навсегда утерянная любовь. Я вел себя как эгоист, и меня жгло раскаяние. Я просил у мертвых прощения.

Из-за двери доносились смех и топот, стуча мне в спину. То ли это было отпущение грехов, то ли искупление. Я решил, пускай будет и того и другого поровну, и начал прибирать комнату на случай, если кому-либо из выживших, находившихся в соседней комнате, понадобится место, чтобы поспать.

Я постелил простыни и одеяло на деревянном днище кровати, чтобы тому, кто устанет и ляжет, было удобно. Я навел в комнате порядок, убрал книги в один угол, гитару в другой и протер пол влажной тряпкой.

И благодаря этой неожиданной заботе о неожиданно нагрянувших гостях, благодаря этому мирному, простому и необходимому занятию тонкий ручеек сожаления разлился рекой, и я отпустил Кавиту и Лизу с миром.

Где бы они ни были, куда бы ни направлялись, живые или мертвые, я отпустил их с миром. Я вспомнил, как они смеялись, как я смешил их обеих. Я улыбался, думая об этом, и улыбка растворила зарешеченное окно и выпустила их на свободу.

Глава 70

Когда живешь в бегах, все время ожидаешь нападения. Моя гостиная была полна мирных друзей, но и смертоносного оружия тоже. Я разложил оружие во всех предметах мебели и во всех углах, начиная с балкона и кончая входной дверью, причем сделал это очень обдуманно, с учетом всех вариантов незваного вторжения. Но я не ожидал, что ко мне вторгнутся друзья.

Я вернулся в гостиную и взял свои записи и тетради, которые Джасвант уже припас на растопку.

– Друзья! – сказал я, прервав их разговоры.

Все посмотрели на меня, улыбаясь.

– Я ждал сегодня непрошеных гостей, а вместо этого у меня полон дом желанных гостей.

Все засмеялись и захлопали в ладоши.

– Нет, подождите. Я всем вам рад, разумеется, и благодаря предусмотрительности Джасванта у нас достаточный запас продуктов, воды и всего, что может понадобиться, чтобы пересидеть тут, пока все не войдет в норму.

Все снова засмеялись и захлопали.

– Нет, подождите. Дело в том, что я ждал непрошеных гостей и потому припрятал тут кое-какое оружие.

Все недоуменно заморгали. Они, очевидно, полагали, что это шутка, но не могли понять, в чем соль.

Я достал с полупустой книжной полки топорик.

– Продолжайте веселиться, – сказал я, держа топорик в руках. – Расслабьтесь. Я только соберу спрятанное оружие, чтобы никто случайно не наткнулся на него и не поранился. О’кей?

Они продолжали моргать. На Дидье была маска, и тем не менее было видно, как он моргает.

– Вау, – сказали Чару и Пари.

Я положил бандитское оружие на деревянную кровать и вернулся в гостиную, где собрал в кучу ножи, пистолет, две дубинки и изящный кастет. Последним я достал изготовленный Викрантом набор метательных ножей, спрятанный позади боковой опоры балкона, около которой сидела Дива.

– Либо ты невероятный параноик, либо невероятно мудр, – сказала она.

– Мне некогда быть параноиком! – рассмеялся я. – Все время кто-нибудь пытается до меня добраться.

Пистолет был у меня в жилетном кармане. Я не мог спрятать его где-либо в квартире – бог знает что они бы сделали с ним, если бы вдруг нашли. «Если кого-нибудь убьют из твоего пистолета – это плохая карма, – сказал мне однажды молодой Фарид, ныне убитый Фарид. – Почти такая же плохая, как убить кого-нибудь самому».

Если бы им понадобился пистолет, то у Дидье и у Олега были при себе стволы. И не исключено, что оружие действительно понадобится. При бунтах в Бомбее и в других индийских городах горели целые кварталы, а вокруг них с ножами и дубинками стояли те, кто поджигал их, и ждали, когда начнут выбегать их жертвы.

Я договорился с Домиником сделать еще круг по ночному городу через два часа. Доминику надо было заехать домой, поесть, соснуть немного и опять заступать на дежурство. При локдауне все копы работают круглосуточно.

Я собирался, махнув рукой на еду, поспать два часа, но, поскольку квартира была полна гостей, а матрас валялся на полу, этот план сам собой отменился.

Я вернулся в гостиную и совершил налет на запасы Джасванта, наваленные на столе рядом с плиткой. Отломив банан с грозди, я стал его есть, черпая другой рукой миндаль и закусывая им. Выпил полстакана меда, затем разбил три яйца в большой стакан, залил их молоком, добавил измельченную куркуму и проглотил это все.

Дивушки наблюдали за мной.

– Ф-фу-у, – наморщила нос Чару.

Чару была привлекательной девушкой. Какую-то секунду тщеславная часть моей натуры хотела объяснить, что мне снова придется болтаться по городу и негде будет перекусить, а готовить горячую пищу мне сейчас некогда. Но мной всецело владела любовь, и я не поддался тщеславию, этой мелочной тени гордости.

– Хочешь? – спросил я, протягивая ей стакан.

– Ф-фу-у, – повторила Чару.