Читаем Тень горы полностью

– Он… никак не мог остановиться. Все шло кувырком и становилось только хуже. И вчера, ближе к вечеру, я сказала, что оставляю его и возвращаюсь в Осло. Но он упросил меня задержаться еще на одну ночь. Только на одну ночь. И потом… потом… он сделал это специально. Я видела его лицо. Он уже тогда настроился это сделать. Теперь я просто не могу вернуться домой. И общаться с кем-то оттуда не могу.

Ее глаза, только что вспыхнувшие яростным синим огнем, снова погасли, и она обессиленно смолкла, глядя в одну точку. Этот взгляд был мне знаком: так смотрят на мертвых. Сейчас она видела перед собой лицо своего умершего друга.

– У тебя есть друзья в Бомбее? – спросил я.

Она слабо покачала головой.

– Хочешь обратиться в консульство?

Голова качнулась резче и сильнее.

– Почему нет?

– Я же сказала. Не хочу общаться ни с кем-то оттуда.

– Она измучена и подавлена, – тихо сказал Винсом. – Я отвезу ее домой. Там она будет в безопасности, пока мы не решим, что делать дальше.

– Пусть будет так. Ну а я возвращаюсь к Дилипу-Молнии.

– Разве это еще не все? – удивился Винсон. – Я думал, вопрос решен.

– Он не вернул ее паспорт. Значит, рассчитывает еще что-то поиметь с этого дела, но хочет все обсудить без посторонних. Ты был бы только помехой. Ничего, я с этим разберусь.

– Спасибо, старик, – сказал Винсон. – Обещаю доставить ее в срок для оформления документов. Ах да, и позволь вернуть тебе деньги!

– Не здесь, Винсон. Деньгам в самый раз гулять по рукам в полицейском участке, но не перед его воротами. Сочтемся позже. Если я добуду паспорт, оставлю его у Дидье, в «Леопольде».

Винсон повернулся к девушке и заговорил участливо:

– Все будет хорошо. О тебе позаботится моя служанка. Хотя нрав у нее не сахар, она только лает, но не кусается. Горячая ванна, какая-нибудь чистая одежда, еда и сон – вот что тебе сейчас нужно. Все наладится, обещаю.

Он дал команду шоферу, и машина покатила по улице. Девчонка быстро оглянулась, отыскала меня взглядом на тротуаре и что-то изобразила губами. Я не понял, что она хотела сказать. Проследив за машиной, пока та не скрылась вдали, я пошел обратно разбираться с Дилипом.

О самом деле тот не сообщил почти ничего нового. По словам девчонки, записанным в протоколе, она проснулась и обнаружила рядом своего мертвого парня. В его руку был всажен шприц. Она позвала на помощь администратора отеля, а тот вызвал полицию и скорую помощь.

Дилип-Молния был удовлетворен простотой дела, не нуждавшегося в доследовании. Налицо была явная передозировка, тогда как многочисленные следы от уколов на руках и ногах юнца говорили сами за себя, а прислуга отеля подтвердила, что в номер не заходил никто, кроме молодой пары.

Паспорт обошелся мне в пять тысяч рупий, и еще десять тысяч пришлось выложить за то, чтобы имя девушки исчезло из всех материалов по делу. Как следствие, в исправленном варианте протокола труп был обнаружен администратором без всякого упоминания о Ранвей.

Сумма по тем временам была изрядная, и я рассчитывал вскоре получить ее с Винсона. Я сунул в карман норвежский паспорт и уже покидал офис, когда сержант бросил мне вслед еще одну фразу:

– Передай своим в Компании Санджая, что этот случай повышает ставки.

– А что такое?

– Да Силва! – сказал он, практически выплевывая в меня это имя. – Эндрю да Силва! Это его героин угробил мальчишку. Третий такой случай только на этой неделе. Компания Санджая продает на улицах какую-то очень сильную, но некачественную дурь. У меня с этим возникают проблемы.

– А ты уверен, что проблема в этом, сержант?

По завершении сделки я задал вопрос уже без церемоний, тем более что вежливый ответ и не предполагался.

– Лично я плевать хотел на тебя и на всяких там дохлых наркош. Пара местных трупов – это пустяк. Но когда на моей территории загибается иностранец, это пятнает мой послужной список. А мне хочется видеть его чистым, без единого пятнышка. Я сказал да Силве, что в этом месяце он должен будет платить мне вдвое из-за двух смертей. Теперь уже третья, так что цена утроилась.

– Скажи это Санджаю сам. Ты с ним видишься чаще, чем я, Молния.

Я покинул участок, проскочил между машинами до узкого бетонного бортика с металлическим ограждением поверху, разделявшего две проезжие части оживленной улицы. Добравшись до небольшого просвета в ограждении, я задержался между двумя потоками транспорта. Передо мной и позади меня сновали набитые людьми красные автобусы, трехколесные мотороллеры (иные аж с пятью пассажирами), тележки, мотоциклы и велосипеды, черно-желтые такси, частные легковушки, грузовики с рыбного рынка и машины с военно-морской базы на оконечности полуострова.

Сквозь мешанину мыслей настойчиво пробивались слова: «Наша вина… наркота от Компании… девчонка с медальоном… слышится Ранвей, пишется Раннвейг… мертвый приятель… девчонка с медальоном… наша вина…»