Читаем Тень горы полностью

— Нет, Хусейнбхай, сегодня только заряжу стволы.

Выражение «зарядить стволы» на бандитском сленге означало серию упражнений для накачки бицепсов и трицепсов.

— Отлично! Всегда держи стволы заряженными, йаар. Ты ведь знаешь два главных правила: убедись, что твой удар достиг цели...

— ...и добивай противника, пока он не опомнился, — закончил я.

— Джарур!

Взяв у Хусейна полотенце, я проследовал в главный зал. Когда-то это заведение начиналось как маленькая грязная комната, в которой большие грязные гангстеры обучались азам рукопашного боя, но оно оказалось настолько популярным среди мафиозной молодежи, что Компания основательно его расширила, включив в этот спорткомплекс и здание соседнего склада.

Ближайшая ко входу часть зала была отведена для силовых упражнений. Здесь имелись скамьи для жима лежа, латеральные и гребные тренажеры, приспособления для накачки пресса, брусья, турники, гантели и штанги с комплектами дисков. За тренажерной зоной, отгороженной от остальной части зала линией зеркал, находился покрытый кровавыми пятнами ринг, а позади него — борцовский ковер. У дальней стены расположились в ряд тяжелые боксерские мешки для силовой работы и пневматические груши для развития скоростной выносливости. Вдоль одной из боковых стен был сооружен узкий коридор с винипластовым покрытием внутри — там отрабатывались приемы ножевого боя.

В помещении было жарко. Натужное кряхтенье, стоны и вскрики боли пронизывали влажный воздух, насыщенный адреналиновым потом и резким запахом тестостерона.

Б`ольшую часть своей жизни я провел в сугубо мужском обществе, в том числе порядка десяти лет в разных тюрьмах, семь лет — в уличных бандах и двадцать лет — в спортзалах, школах карате, боксерских клубах, регбийных командах и компаниях байкеров. Да и в раннем детстве я учился в школе для мальчиков. И мне всегда было комфортно в мужской среде. Это очень простой и понятный мир. Здесь тебе нужен лишь один универсальный ключ, подходящий к любому сердцу: спокойная уверенность.

Я кивком поздоровался с парнями в тренажерной секции, снял рубашку и положил ее на широкую деревянную скамью, присовокупив к ней свои ножи, деньги, ключи и новые наручные часы. Затем надел толстый кожаный пояс штангиста, накрыл полотенцем свободную скамью и начал выполнять попеременные серии жимов на трицепс и подъемов на бицепс. Через тридцать минут мои мышцы набухли и отвердели, и я, прихватив свои вещи, направился к коридорчику для работы с ножами.

В ту пору — прежде чем все местные уголовники, включая похитителей дамских сумочек, обзавелись пушками — технике ножевого боя уделялось большое внимание в криминальной среде. Мастера, тренировавшие молодых бойцов, являлись для последних культовыми героями; и относились к таким мастерам с не меньшим почтением, чем к членам совета мафии.

Хатода, у которого я брал уроки на протяжении двух лет, учил также Ишмита, лидера велокиллеров, который потом делился полученными навыками со своей братвой. Когда я приблизился к коридору, оттуда как раз вышел сам знаменитый мастер в сопровождении ученика по прозвищу Ловкач. Оба приветствовали меня улыбками и рукопожатиями, после чего молодой гангстер с усталым, но довольным видом направился в душевую.

— Из парня выйдет толк, — сказал Хатода на хинди, глядя ему вслед. — Отменно чувствует нож — да не унизит он свой дар постыдными делами.

Вторая половина фразы была своего рода заклинанием, которое Хатода повторял всем своим ученикам. И я машинально повторил его, как делали мы все, уже от своего имени во множественном числе:

— Да не унизится наш дар постыдными делами.

Хатода был сикхом и родился в священном городе Амритсаре. Еще в юности он связался с местными бандитами, бросил школу и почти все время проводил на улице. Когда совершенное им особо жестокое ограбление вызвало гнев местных старейшин, семья Хатоды отреклась от своего непутевого чада. Остальные члены банды, подчинившись требованию общины, изгнали его из своих рядов.

В одиночку, без гроша в кармане, он добрался до Бомбея и здесь был завербован Кадербхаем. Последний отдал юного сикха в ученики Ганешбхаю, великому мастеру ножевого боя, вместе с Кадербхаем создававшему группировку еще в начале 1960-х.

Хатода не расставался со своим учителем до конца его дней и со временем сам сделался непревзойденным бойцом. Так вышло, что он стал последним классным тренером по ножевому бою в южном Бомбее, хотя мы этого еще не знали в те годы, до наступления «эпохи стволов».

Он был рослым (что для боя на ножах является скорее помехой, чем преимуществом), с густой копной волос, смазанных маслом и собранных в узел на макушке. Взгляд его миндалевидных глаз — тех самых пенджабских глаз с мерцающим в них огоньком, которые стали одним из символов Индии для приезжих со всего света, — был исполнен отваги и достоинства. Имя, под которым он был известен всему южному Бомбею, в переводе с хинди означало «Молоток».