Читаем Тень горы полностью

— Коты... — простонал он. — Можешь мне объяснить, зачем в этом мире существует кошачье племя?

— Отвечу одним словом: мыши. Коты управляются с ними за милую душу.

— Да, с этим не поспоришь... Кстати, ты разминулся с Лизой и Викрамом, они недавно были здесь. Лиза уже видела тебя с таким лицом?

— Нет.

— Черт побери, дружище, как бы ее удар не хватил, йаар. Ты выглядишь так, словно по тебе проехался грузовик.

— Спасибо на добром слове, Джонни.

— На здоровье, — ответил он. — Да и Викрам тоже выглядит неважнецки. Должно быть, у него проблемы со сном.

Я знал, отчего Викрам неважно выглядит. Но обсуждать это мне не хотелось.

— Когда начнется, как по-твоему? — спросил я, глядя на темные, насыщенные влагой тучи.

Всем своим телом, до кончиков волос, я чувствовал близость дождя, который, однако, никак не желал начинаться, — первый дождь, прекраснейшее дитя муссона.

— Я думал, он пойдет сегодня, — ответил он, прихлебывая чай. — Я был в этом уверен.

Я тоже попробовал чай. Он был очень сладким, с добавлением имбиря, который помогал переносить духоту, сверх меры давившую на всех нас в эти последние дни лета. Имбирь смягчил боль от рассечений в полости рта, и я облегченно вздохнул.

— Хороший чай, Джонни, — сказал я.

— Да, хороший чай, — согласился он.

— Это индийский пенициллин.

— Но... в этом чае нет пенициллина, баба, — возразил Джонни.

— Нет, я имел в виду...

— Мы никогда не кладем пенициллин в чай, — заявил он с оскорбленным видом.

— Я не о том, — сказал я и попытался объяснить, хотя по прежнему опыту знал, что такая попытка безнадежна. — Это намек на старую шутку про куриный бульон — его называют «еврейским пенициллином».

Джонни с подозрением принюхался к своему чаю:

— Ты и впрямь... ты учуял в нем запах курятины?

— Да нет же, это шутка такая. В детстве я жил в еврейском квартале нашего городка, его называли Маленьким Израилем. И эту шутку там повторяли часто. Якобы евреи считают куриный бульон лучшим средством от всех болезней и травм. Скрутило живот? Покушай куриного бульончика. Болит голова? Покушай куриного бульончика. Получил пулю в грудь? Покушай куриного бульончика. А в Индии чай играет ту же роль, что для евреев куриный бульон. Что бы с тобой ни случилось, тебе предлагают крепкий чай как лечебное средство. Понимаешь?

Озадаченное выражение на его лице сменилось полуулыбкой.

— Тут неподалеку есть один еврейский человек, — сказал он. — Живет в колонии парсов в Кафф-Парейде, хотя он сам не парс. Кажется, его зовут Исаак. Позвать его сюда?

— Да-да! — воскликнул я с преувеличенным энтузиазмом. — Найди и приведи еврейского человека немедленно!

Джонни поднялся со стула.

— Ты подождешь его здесь? — спросил он, готовясь уходить.

— Нет! — выдохнул я с отчаянием. — Я ведь просто шутил, Джонни. Это была шутка! Конечно же, я не хочу, чтобы ты тащил сюда еврейского человека.

— Мне это не составит труда, — заверил он, озадаченно переминаясь с ноги на ногу и пытаясь понять, нужен ли мне на самом деле этот еврейский человек Исаак.

— Так когда, ты считаешь, начнется? — сменил я тему, снова глядя вверх.

Джонни расслабился и также посмотрел на тучи, наползавшие со стороны моря.

— Я думал, дождь пойдет сегодня, — ответил он. — Я был в этом уверен.

— Ну, если не сегодня, то завтра уж наверняка, — сказал я. — Перейдем к нашим делам, Джонни?

— Джарур. — И он направился к низкому входу в свое жилище.

Я вошел туда следом, прикрыв за собой фанерную дверь. Хижина представляла собой каркас из бамбуковых шестов, к которым крепились тонкие соломенные циновки, а земляной пол покрывали разноцветные плитки, образуя мозаичную картину: павлин с распущенным хвостом на фоне цветов и деревьев.

Шкафы были под завязку набиты продуктами. Металлический платяной шкаф, недоступный для крыс, считался в трущобах очень ценным предметом мебели. На верху кухонного шкафчика, также металлического, стояла аудиосистема, работавшая от батареек. Главной гордостью жилища, безусловно, являлась трехмерная картина с изображением распятого Христа. Новые матрасы в цветочек были скатаны и убраны в угол.

Эти признаки относительной роскоши указывали на статус Джонни и на его финансовое благополучие. В качестве свадебного подарка я дал ему деньги на покупку небольшой квартиры в соседнем районе Нейви-Нагар, чтобы он стал законным владельцем жилья и смог избавиться от неопределенности и всяческих треволнений, связанных с нелегальным статусом.

Джонни поступил иначе. При содействии своей предприимчивой супруги Зиты, дочери владельца чайной, он использовал новую квартиру в качестве обеспечения по кредиту, а потом сдал ее в аренду на выгодных условиях. Кредит был потрачен на покупку трех лачуг, которые он также сдавал в аренду по рыночной цене, а сам жил припеваючи в том же самом трущобном проулке, где мы с ним когда-то познакомились.

Джонни начал перекладывать разные предметы, освобождая мне место для сидения, но я его остановил:

— Спасибо, брат. Спасибо, но у меня нет времени. Надо найти Лизу. Я сегодня весь день оказываюсь на шаг позади нее.

— Лин, брат мой, ты всегда на шаг позади этой девушки.