Читаем Тень горы полностью

— Да, но не всеми. С наркотой я связываться не желаю, пусть люди Санджая этим занимаются. Может, Амир захочет на себя это взять. Кстати, Дидье избавляется от своих эскортов в южном Бомбее — долги я им списал, поэтому девушки теперь сами по себе, делают что хотят. Впрочем, Санджаю несложно будет с ними договориться.

— К вечеру все уладим, — глухо пробасил Абдулла. — А тебе что достанется?

— Все операции с валютой. Мне хватит денег примерно месяц поддерживать пятнадцать нелегальных торговых точек на участке от фонтана Флоры до Колабского рынка. Если дело пойдет, то все окупится. Вдобавок я решил заняться наручными часами и техникой. Уличные торговцы и перекупщики обещали мне право первого отказа. Должно получиться.

— Наручными часами? — мрачно переспросил он.

— Коллекционеры за них хорошие деньги дают.

— Наручными часами? — сердито повторил он. — Ты же воин, у Кадербхая служил!

— Абдулла, я не воин, а бандит. И ты тоже.

— Ты ему как сын был! А теперь мне здесь про часы рассказываешь...

— В таком случае давай поедем к Нариман-Пойнт, я тебе там буду про часы рассказывать, — отшутился я.

Он поднялся из-за стола, вышел из ресторана и решительно направился к мотоциклу: ни один бандит не платил за еду в ресторанах южного Бомбея, и Абдулла исключения не составлял. Я расплатился, оставил чаевые официанту и присоединился к Абдулле.

— Давай проедемся, — сказал он.

Мы отправились к Бомбейскому университету и оставили байки у колоннады. Оттуда тенистая аллея вела к Азад-майдану, открытому спортивному комплексу на площади, отгороженному кованым забором. Широкие зеленые газоны пересекала сеть тропинок, а университетские корпуса отливали золотом в океане солнечного света.

Мы с Абдуллой пошли по тропке, протоптанной среди пыльных сорняков у самой ограды. Мне вспомнились похожие прогулки вдоль тюремного забора — так я ходил и беседовал с другими заключенными.

— А как вообще дела? — спросил я. — Кое-какие слухи до меня долетали. Расскажи, как пожар у «скорпионов» случился.

Абдулла поморщился — он ждал моих вопросов о разборках в Колабе и о пожаре в доме Вишну, где погибла сиделка. Я знал, почему она там находилась, и понимал, что ни Абдулла, ни люди Санджая не подозревали о ее присутствии, — ведь я и сам обнаружил это только после того, как позвонил в дверь.

Абдулла шумно выдохнул через нос, плотно сомкнув губы:

— Лин, хоть мне и не следует этого делать, но я тебе доверяю как одному из своих.

— Ты же знаешь, меня подробности не интересуют. В общих чертах расскажи, мне хватит. Тебе не придется ради меня клятву нарушать, хотя я рад, что ты на это готов. Мне главное — понять, что именно произошло, кто в кого стрелял и все такое.

— Поджог Фарид организовал, — неохотно произнес Абдулла. — Я его отговаривал, да он меня не послушал. Огонь никого не щадит, сжигает все без разбора. А мне хотелось, чтобы было по справедливости, с разбором — убить тех, кто этого заслужил. Но Санджай решил, что пожар лучше. Фарид и поджег, только «скорпионы» разбежались, а сиделка не успела. Вот и погибла. Ума не приложу, откуда она там взялась!

— А где сейчас Фарид?

— У Санджая, ни на шаг от него не отходит, из города уехать отказывается, хотя по уму ему надо бы отсюда убираться.

— Да, из Бомбея никто уезжать не хочет.

— Что-что?

— Так, ничего. Ляпнул, не подумав. Слушай, Абдулла, ведь «скорпионы» этого так не оставят. Я с Вишну встречался, он человек серьезный, умный и со своей политической программой. У него далеко идущие планы. Он может отомстить вам с самой неожиданной стороны.

— А чего вообще он хочет?

— В определенной степени того же, что и вы. А еще он желает смерти — не только Санджаю, но и всем вам. И на Пакистане зациклен.

— На Пакистане?

— Ну да, — кивнул я. — Знаешь ведь, ближайший сосед Индии, душевные люди, красивый язык, великолепная музыка и все такое. А еще — тайная полиция. В общем, Пакистан.

— Этого еще не хватало, — поморщился Абдулла. — У Санджая в Пакистане друзья, те самые, которые ему для охраны афганцев прислали.

Мы дошли до угла, где на густой бархатистой траве сидела парочка, склонившись над книгами. По газону шныряли вороны, таскали из влажной земли червяков. Абдулла направился прочь, но я его остановил:

— Погоди, это мои знакомые.

Винсон и Ранвей встретили нас улыбками. Я представил Абдуллу и подобрал с травы раскрытую книгу — Джозеф Кэмпбелл[76], «Тысячеликий герой».

— С чего это вы вдруг Кэмпбеллом занялись?

— Я его в университете читала, — объяснила Ранвей, — теперь вот Стюарту вкратце пересказываю.

— Для меня это слишком типа заумно, — признался Винсон, откидывая со лба вьющиеся светлые пряди.

Я проглядел книжные корешки:

— Карлос Кастанеда, Роберт Пирсиг, Эммет Гроган, Элдридж Кливер и Будда. Отличный набор, осталось только Сократа и Говарда Зинна[77] добавить. Я не знал, что ты здесь учишься.

— Не я, — торопливо вставила Ранвей.

— Строго говоря, здесь учусь я, — потупился Винсон. — Два года назад поступил, но все время прогуливаю. Зато в библиотеку пускают.

— Что ж, приятного чтения, ребята, — сказал я и собрался уходить.