Читаем Тень горы полностью

Заходящее солнце заливало набережную киноварью, милостиво стирая с лиц следы усталости и недовольства; сияющий карминный океан вечернего света уничтожал все недостатки, обнажал внутреннюю красоту людей и предметов. Легкие порывы ветра играли в догонялки на набережной, путались в складках одежды, раздували полы рубах и взметали подолы платьев. На дороге вспыхнули фары автомобилей, и каждая проезжавшая мимо машина заставляла бледные тени пальмовых листьев скользить по лицу Карлы, очерчивая четкие линии ее шеи и губ. Карла...

— Ты из гордости не желаешь к нам присоединиться? — спросила она, сурово глядя на меня.

— Нет, не из гордости.

— Знаешь, гордыня — единственный грех, которого не замечает сам грешник.

— Я не гордец.

— Глупости! Гордец, и еще какой. Впрочем, мне нравятся гордые мужчины. И женщины тоже. Так что пусть тебя это не смущает. Все устроится.

— Как?

— Может, мы протянем всего неделю, а может, и три года. За три месяца агентство раскрутится, вот увидишь. В ближайшие пятьдесят лет охранные службы и детективные бюро станут в Индии большим бизнесом. Я знаю, о чем говорю, — я два года изучала этот вопрос с помощью лучших советников Ранджита.

— Ты это серьезно?

— Я всегда серьезна, когда речь идет о любви.

— О любви? — с глупой улыбкой уточнил я.

— Не увиливай, — резко заявила она. — Я о бизнесе говорю.

— Я весь внимание.

— Деньги не потекут от богачей к беднякам. Наоборот, из карманов бедняков деньги рекой польются в закрома богачей, там и останутся. Это несправедливо, но тем не менее вкладывать деньги в охранный бизнес — беспроигрышные инвестиции. Понимаешь?

— Как ни странно, да. А при чем здесь детективное бюро?

— Мы — агентство, а не бюро. Мы беремся только за расследования пропавших. Ищем утраченную любовь. Мы ни за кем не следим из-за угла, не прячемся в переулках. А поиски пропавших родственников впоследствии дадут прекрасную возможность расшириться, заняться охранными услугами. Так что развиваться мы будем очень быстро.

— Каким образом?

— Для развития компании необходимо знать всех крупных игроков в этом бизнесе, установить с ними дружеские связи. Если удастся кому-нибудь из них помочь, отыскать для них пропавшего родственника, то у них к нам претензий не возникнет. Вдобавок мы узнаем все их тайны.

— Похоже, ты все обдумала.

— Ты так и будешь повторять очевидное?

— Послушай, твоя логика мне понятна, и я вижу...

— Видишь? Ты понимаешь, что это дело чистое? Правое? В твоих занятиях я что-то не усматриваю чистоты.

— Мы говорим о чистоте и о правом деле?

— Знаешь, не важно, потерпим мы поражение или добьемся успеха и разбогатеем. Для меня сейчас главное — поступать по справедливости. Все остальное — вчерашний день.

— Поиски утраченной любви?

— А по-твоему, утрата обретенной любви — лучше? — колко заметила она, решив, что я не воспринимаю ее слова всерьез.

— Это ты обо мне? — с горечью спросил я, задетый незаслуженным упреком. — О нас?

— Ты же сам отказываешься к нам присоединиться, Шантарам.

— Карла, я весь твой, но с полицией я сотрудничать не могу, и тебе это известно.

— Тебя никто и не заставляет.

— Значит, мне не надо будет ни о ком сообщать в полицию? Не придется давать показания в суде?

— С полицией будет сотрудничать Дидье. Он жаждет побеседовать с копами с позиций силы и законности.

— Но ведь дело не только в этом. Меня разыскивают повсюду, не трогают только в Индии, и то исключительно потому, что я знаю, кому здесь взятки давать. Копы меня не донимают: от наркоты или проституции я держусь подальше, не мошенничаю, не избиваю тех, кто этого не заслуживает. А если и попадаю в полицию, то на обращение не жалуюсь и плачу копам регулярно и щедро.

— Чисто рай земной, — вздохнула Карла, вскинув бровь птицей на ветке.

— Ну, меня терпят. Однако если это изменится, то снова придется в бега податься. Так что в серьезный бизнес мне лучше не влезать, да и тебе тоже. Я думал, тебе это понятно.

— Я — теневой партнер, — напомнила она, сверкнув глазами. — Но всегда могу выйти из тени, если ты не желаешь в этом участвовать.

Мы помолчали. Кажется, она ждала, чтобы я сказал что-то не то. Может быть, я это и сказал.

— О Ранджите никаких новостей?

Она отвернулась.

Я поспешно сменил тему:

— Слушай, не хочешь переехать из «Таджа» ко мне?

— К тебе?

— Нет, правда, Карла. Третий номер на моем этаже свободен, с балкона открывается прекрасный вид. Да и безопасно там.

Она задумчиво покосилась на меня и спросила:

— Ты на совместные ночевки намекаешь?

Я никогда не умел играть в ее игры.

— Нет, о ночевках в другой раз поговорим. Я в твоем номере замки сменил.

— В моем номере?

— Ну, если ты согласишься туда переехать.

— И сколько замков ты сменил?

— На входной двери?

— Погоди, а сколько там дверей?

— Я на всех сменил — в ванной, в спальне, на балконе.

— Ах, вот как... — улыбнулась она. — И чем еще удивишь?

— В ванной — аптечка и набор юного хирурга: хирургическая нить и все такое. При необходимости можно любую рану зашить.

— Да ты романтик!

— Я еще кое-чем запасся.

— Чем же это?