Читаем Тень горы полностью

— Для меня это не пустяк, — ответил я. — Если позволишь мне поговорить с этим человеком, я сделаю все, что попросишь. По справедливости. Обещаю.

— Не желаете ли сигару? — предложил Вишну.

— Нет, спасибо, — отказался я.

— С удовольствием. — Дидье взял сигару, вдохнул ее аромат. — Ах, Вишнудада, если вы собираетесь нас убить, то в такой обстановке я почти готов принять смерть.

Вишну рассмеялся.

— Когда мне было семнадцать, я что-то похожее учудил, — сказал он с неприятной улыбочкой. — Принес чай в гостиную местного главаря банды, опустил поднос на стол и приставил нож к горлу мерзавца.

— А потом? — с любопытством спросил Дидье.

— А потом предупредил, что, если его люди не прекратят приставать к моей сестре, я вернусь и перережу ему горло.

— Он вас наказал? — спросил Дидье.

— Да. Он взял меня в свою банду. — Вишну пригубил бурбон. — Но хоть ты и напоминаешь мне о днях бесшабашной юности, Лин, я не одобряю твоего поступка. Ты явился ко мне домой. Кого именно ты разыскиваешь?

— Ирландца. Конкэннона.

— Увы, ты опоздал. Его здесь нет.

— Он сегодня днем здесь был, мсье, — негромко заметил Дидье.

— Да, мсье Леви, был. Но он не сидит на месте — дела, понимаете ли. Ирландец ушел отсюда три часа назад. Меня не интересует, куда он отправился.

— В таком случае прошу прощения, что мы нарушили покой твоей жены, — сказал я. — Нам пора.

Он повелительно махнул рукой, не позволяя мне подняться:

— Говорят, ты ушел от Санджая.

— Да.

— С вашего позволения, Вишнудада, — сказал Дидье, пытаясь сменить тему разговора. — Вы не были знакомы с погибшей, но я имел честь с ней дружить. Она была человеком достойным, весьма необычным. Драгоценным, редким цветком. Ее утрата для нас невыносима.

— А для меня невыносимо то, что вы вторглись в мой дом, мсье Леви. Порядок есть порядок. Правила игры следует соблюдать.

— Увы, вы правы, — ответил Дидье. — Однако любовь — одновременно и богач и бедняк, и хозяин и раб. И обе ее ипостаси одинаково плохи.

— Позвольте мне объяснить вам кое-что о бедняках, — сказал Вишну, снова наполняя наши бокалы. Краем глаза он следил за мной.

— Да-да, конечно, — кивнул Дидье, затягиваясь сигарой.

— Если построить им дом, то они сломают пол, чтобы сидеть на земле. Если пол будет прочным, то они принесут землю в дом. Я — хозяин строительной фирмы, мне это знакомо. Так что скажешь, Шантарам?

Сказать ему: «Ты — мегаломаньяк и умрешь насильственной смертью»?

— По-моему, это слова человека, который ненавидит бедняков.

— Между прочим, бедняков никто не любит, — возразил он. — Даже сами бедняки. Дело в том, что некоторые рождены повелевать, но большинство рождены, чтобы подчиняться. Ты сделал шаг в верном направлении.

— Какой шаг?

— Ты ушел от Санджая. Да, конечно, это крошечный шажок. Если присоединишься ко мне и расскажешь все, что тебе известно о Санджае, то станешь повелителем, а не подчиненным. Вдобавок я тебя щедро награжу.

Я встал:

— Еще раз прошу прощения за неожиданное вторжение. Знай мы, что здесь твои близкие, мы бы сюда не пришли. Твои люди нас выпустят? Без шума, чтобы никого не потревожить?

— Мои люди? — рассмеялся Вишну.

— Да, твои люди.

— Мои люди вас не тронут. Обещаю, — сказал он.

Я направился к выходу, но Вишну меня остановил:

— Ирландец — не единственный, который знает, что произошло.

Я обернулся к нему. Дидье подошел и встал рядом.

— С ними был шофер, — сказал Вишну. — Мой шофер. Они приехали в моем черном лимузине.

— В твоем?

— Да. Ирландец попросил машину на вечер, потому что его недавно ранили, но он хотел прогуляться. Я дал ему своего шофера.

— И где теперь шофер?

— Он тебе ничего не скажет.

— Посмотрим, — процедил я.

— Он умер, — заявил Вишну. — Но перед смертью рассказал мне все, что знал.

— Чего ты добиваешься?

— Ты знаешь чего. Я не желаю, чтобы Санджай наводнил бомбейские улицы пакистанским оружием и боевиками.

— Не преувеличивай... — начал я.

— Отрицать это бесполезно, — оборвал он меня и, распаляясь, повысил голос. — Арабские деньги, учебные центры в Пакистане. Исламские воины уже маршируют по миру, вот-вот захватят Афганистан. Это будет первый, но далеко не последний шаг священного воинства. Если ты не понимаешь, что это означает, то ты полный идиот.

— Не кричи, жену разбудишь, — ответил я. — Вишну, я не собираюсь вести с тобой политические дебаты. Мне нужен ирландец.

— Оставь в покое мою жену. И ирландца тоже. Не о них речь. Скажи, что ты обо всем этом думаешь? Вы здесь оба не первый год, ощутили на себе любовь матери-Индии. Какую позицию вы занимаете?

Я посмотрел на Дидье. Он пожал плечами.

— Главный конфликт происходит между суннитами и шиитами, — неохотно ответил я. — Мусульмане убивают куда больше собратьев по вере, чем неверных. Бомбы рвутся в мечетях и на рынках. Мы в этом конфликте не участвуем, и вмешиваться нам не следует. Это междоусобная вражда, которую не остановят бомбежки и введение вооруженных сил других стран.