— Еще раз говорю тебе, что я не могу на это согласиться, — с улыбкой молвил Халед. — В свою очередь, со всей дружбой и уважением, я прошу тебя обдумать мой план. Как раз сейчас есть прекрасная возможность захватить львиную долю рынка, пока индустрия духовного совершенствования еще не заработала на полных оборотах. Да мы на одной йоге наварим миллионы!

— Ты должен думать о Компании, Халед, — упрямо твердил Абдулла. — Ты должен исполнить то, что тебе предначертано.

— Этому не бывать, — ответил Халед, все еще сохраняя на лице улыбку. — Но я высоко ценю твое внимание и твою настойчивость. Что касается моего предложения: не спешите с ответом, подумайте обо всех этих сокровищах... А сейчас приглашаю вас отобедать. Признаться, я уже порядком проголодался.

— Нет уж, с меня хватит, — сказал я.

— Что такое?

— Халед, я был сыт по горло уже после того, как увидел твой гарем. И сейчас я ухожу.

— Так и уйдешь, даже не перекусив? — спросил Халед, когда мы начали спуск с чердака.

— Сколько раз повторять, Халед? Я ухожу сию минуту.

— Учти, это плохая примета: не попробовать еду, приготовленную для тебя! — предупредил он.

— Как-нибудь переживу.

— Да, но это кашмирские сласти! Среди моих поклонников есть один великолепный кондитер. Ты не представляешь, как трудно раздобыть кашмирские сласти в Бомбее!

Я прошел через холл, слыша за спиной его сопение и топот. Здесь к нам присоединился Тарун и засеменил сбоку от хозяина.

Мы вышли на фасадную веранду, где Халед вновь заключил меня в рыхло-потные объятия, пожал руку Абдулле и, когда мы уже вышли на гравийную дорожку, помахал нам вслед.

— Приходите в любое время! — крикнул он. — Здесь вам всегда рады! Каждую среду вечером у нас киносеанс! Зрителям подают охлажденный фирни! А по четвергам у нас танцы! Я учусь танцевать — можете в это поверить?

Стоявший с ним рядом Тарун торопливо делал записи в блокноте.

За первым же поворотом тропы мы наткнулись на ожидавшую нас Карлу. Она курила сигарету, сидя на стволе упавшего дерева.

— Ну и как тебе наш просветленный мудрец, Шантарам? Не стошнило?

— Могла бы предупредить хоть намеком, — сказал я, и впрямь чувствуя себя отвратительно. — Что с ним такое стряслось?

— Он стал счастливым, более или менее, — сказала она тихо. — В данном случае скорее более, чем менее.

— А сами вы счастливы видеть его таким?

Абдулла и Карла уставились на меня, не говоря ни слова.

— Ладно, проехали.

Они продолжали молча на меня смотреть.

— О’кей, о’кей, — сдался я. — Должно быть, я просто... я просто хочу вернуть своего прежнего друга. Вы по нему разве не скучаете?

— Халед здесь, он с нами, Лин, — сказал Абдулла.

— Но...

— Побереги дыхание для горы, — оборвала меня Карла, выходя на тропу. — Почему вы, гангстеры, все такие болтливые?

Когда мы достигли подъема перед первыми пещерами, Карла ускорила шаг. И она по-прежнему опережала нас на последнем, самом крутом участке пути. Карабкаясь следом, я не мог удержаться от взглядов на округлости ее тела, в процессе подъема четко обрисовавшиеся под одеждой. «Все мужчины — кобели, легко забывающие о приличиях», — однажды заметил Дидье.

— Ты там что, пялишься на мой зад? — оглянувшись, спросила она.

— Каюсь, грешен.

— Прости его, Карла, — подал голос Абдулла в попытке замять неловкую ситуацию. — Его просто удивляет твоя способность лазить по кручам, как мартышка.

Карла расхохоталась, схватившись за лиану, чтобы не покатиться вниз. И этот громкий искренний смех далеко разнесся под куполом нависающей над тропой листвы. Свободной рукой она сделала жест, умоляя Абдуллу не произносить больше ни слова, пока она не просмеется.

— Спасибо, Абдулла, — сказала она, наконец успокаиваясь.

— Не за что, — отозвался он.

Вот так, шутя и смеясь, мы втроем поднимались на гору, не ведая, что эта гора изменит жизнь каждого из нас, изменит навсегда.

Глава 29

На вершине, наскоро освежившись после похода, мы присоединились к обедающей компании. Последней к столу вышла Карла, переодевшись в небесно-голубой шальвар-камиз. Едва мы покончили с трапезой, как по лагерю разнеслась весть о прибытии Идриса. Я посмотрел в сторону тропы на склоне, однако головы всех остальных повернулись к пещерам.

— Что, есть какой-то другой путь к вершине? — спросил я у Карлы.

— К любой вершине ведут разные пути, — тихо сказала она. — Это само собой.

— А... ну разумеется.

Через несколько секунд на тропе, проходящей мимо «женской пещеры», показался пожилой мужчина — судя по всему, Идрис — в сопровождении молодого спутника. Оба были в белых куртах и голубых ситцевых шароварах. Молодой мужчина, с виду европеец, нес на плече охотничье ружье.

— Кто это со стволом? — спросил я.

— Это Сильвано, — сказала Карла.

— А зачем ружье?

— Чтобы отпугивать тигров.

— Здесь водятся тигры?

— Конечно. На соседней горе.

Я хотел спросить, как далеко до соседней горы, но тут заговорил Идрис.

— Дорогие друзья, — сказал он, прочистив горло. — Это был нелегкий подъем, даже по самой легкой тропе. Извините за опоздание. Все утро провел, разрешая спор между философами.