[15] Сражение, решившее исход восстания иценов под предводительством Боудикки в 60 или 61 г. н. э. Место битвы не установлено — вероятно, где-то между Лондинием и Вироконием (ныне Роксетер в графстве Шропшир), на главной дороге Римской Британии. Римляне противостояли противнику с громадным численным перевесом

[16] В древнеримской мифологии бог войны

[17] Боудикка, легендарная королева воинов из бриттского племени иценов, прославилась тем, что в I веке н.э. подняла восстание против оккупировавших Британию римлян и сравняла с землей целый ряд римских городов. Скудные сведения об этом восстании сохранились, в основном, в трудах римских историков Тацита и Кассия Диона. Погибла в битве при Рокстере

[18] Пилум – индивидуальное метательное длинное железное копьё с крючкообразным концом для бросания с близкого расстояния, наступательное оружие состоявшее на вооружении легионов Древнего Рима

[19] Римская солдатская обувь, полусапоги, покрывавшие голени до середины

[20] Медный духовой инструмент в древнеримской армии

[21] Бог медицины в древнеримской мифологии

ЧАСТЬ II АНАБАСИС ГЛАВА IV ВЕЧНЫЙ ГОРОД

Этот Город впервые показал, что красноречие не всесильно. Ведь о нем не то что сказать по достоинству, но даже увидеть его по достоинству невозможно.

Поистине, для этого надо быть неким всевидящим Аргусом, а скорее - тем всевидящим богом, который держит этот Город в своей власти. Ибо кто и с каких высот сможет бдительно обозреть столькие покоренные горы, или построенные на равнинах города, или столь огромную страну, объединенную под именем одного Города?

Элий Аристид, II век н. э

***

Уже несколько дней я пытался найти хотя бы одного александрийского капитана, кто готовил бы судно, чтобы отправиться в Остию – главные морские врата и гавань Рима. Находясь в самом устье Тибра, на берегах которого за многие века выросла столица будущей Империи – при Траяне Остия обзавелась новым портом.

Тщетно – жалуясь на погодные условия, все, кого мне доводилось спросить, откладывали плавание на долгие месяцы. Судоходный период к концу октября традиционно умирал и, если бы мне не повезло – пришлось бы ждать попутного судна по меньшей мере до весны. Или же долгие месяцы добираться по суше, но такой поход таил в себе множество опасностей, равно как и неудобств.

Шел седьмой день после октябрьских ид. Учитывая расстояние между Остией и Александрией, какое при скорости не более пяти узлов в час возможно было преодолеть недели за две с половиной – шансы найти отважного капитана, готового рискнуть и отплыть в межсезонье, были невелики. Нужен был кто-то опытный и готовый остаться на зимовку в Риме или поблизости.

Тем не менее, корить за промедление мне было некого - отправиться раньше я бы не смог. В Александрии меня задержали обстоятельства чрезвычайной важности - заболел наш отец.

Как-то вечером, после неудачной сделки он вернулся домой с трясущимися руками. Лицо было багровым, словно он был взбешен. Только отец, напротив, был вялым, жаловался, что его голова вот-вот расколется, словно от пульсирующего внутри молота, а когда мой брат, первым встретивший его в атриуме, предложил воды – отца обильно вырвало.

Страшно взволнованный, я осмотрел его и прощупал пульс, судорожно пытаясь вспомнить, на что учил меня обращать внимание Гален. Толчки были необычайно сильными и частыми, словно мой пожилой отец перезанимался в гимнасии.

Я припомнил похожий случай в Пергаме, среди местной знати, у вернувшегося с охоты старика, загнавшего и себя и лошадь в погонях за лисицами. В памяти не вовремя всплывали его бормотания, когда старик нахваливал лисье мясо.

– По осени оно необычайно нежное, потому как лисы натрескаются перебродившего винограда… – рассказывал старый охотник, тяжело дыша, с таким же пунцовым лицом, пока Гален готовил скальпель. Вскоре врач рассек одну из жил на его руке.

– У таких пациентов избыток крови, Квинт – запомни эти признаки. - Старость частый спутник подобных недугов, но случаются они и с людьми помоложе. Особенно у неравнодушных к дарам Диониса, чье лицо приобретает цвет столь любимого ими винограда куда раньше отведенного срока – подробно комментировал тогда Гален.

Заподозрив, что вызванное чередой торговых неудач нервное потрясение могло оказать похожее влияние на моего отца, я взял на себя смелость и, не буду врать, с трясущимися от волнения руками, рассек одну из жил, подставив кувшин. Темной струей потекла кровь. Густыми, частыми каплями она изливалась и исчезала на дне. Отец откинулся на подушках и прикрыл глаза.

Через несколько минут кода его кровь заполнила уже с половину кувшина, я увидел, что отец стал заметно бледнее и спешно остановил кровотечение крепкой, давящей повязкой, как учил Гален. Затем я принес ему воды, позаботившись, чтобы она была самая чистая. Отец тяжело дышал, но смотрел на меня с гордость, благодарностью и, выпив сколько мог, вскоре заснул.