Читаем Тень чужака полностью

Несколько секунд Макнэлли делал вид, что поправляет лежащие на столе предметы: ручки, папку с делами, перекидной календарь, пачку газет. Наконец, посидев неподвижно, он сказал:

— Но вы тоже должны меня понять. Вы ведь читали… — Взяв верхнюю газету, не спеша развернул ее. Положил на стол так, чтобы Шутов мог видеть первую полосу. — Вы ведь читали вот это?

— Читал. — Шутов сказал это, не глядя на газету.

— И что вы скажете? — спросил Макнэлли.

— Что я могу сказать? Ничего. — Шутов старался не смотреть в его сторону.

— Понятно. Ничего. — Макнэлли так же неторопливо сложил газету. Положил ее поверх стопки. — Ладно. Ладно, мистер Шутов. Я не хочу вас травмировать дополнительно. Понимаю, вам после случившегося самому несладко, и все же позвольте мне сказать то, что я обо всем этом думаю. Без взаимных обид. Хорошо?

— Пожалуйста.

— Оʼкей. Когда вы прилетели сюда, к нам в Фэрбенкс, несколько дней назад, начальство спустило нам жесткую инструкцию: помогать вам во всем. И не лезть в ваши дела. Что мы и делали. Хотя… Хотя уверен: многие из моих ребят, отлично знающие обстановку, могли бы вам помочь. Но оʼкей, ладно. Приказы начальства, как известно, не обсуждаются. Значит, вы приехали. Отлично. У вас сверхсекретное задание, вы боевые ребята, и все такое. Затем в нашем аэропорту по непонятной причине появляются трупы. Тут же мне звонит высокое начальство и дает понять: со сверхсекретной операцией покончено. С трупами разбирайтесь в обычном порядке. Однако на мой вопрос, будет ли мне предоставлена какая-либо дополнительная информация, касающаяся проводимой в аэропорту операции, мне объясняют: не будет, больше того, мне дают накачку, чтобы ни я, ни мои ребята не лезли не в свое дело и все такое прочее. Хотите, я объясню, что все это значит, простыми словами?

Макнэлли смотрел на него сквозь некий барьер, образованный сложенными вместе кончиками пальцев двух рук. Улыбнулся:

— Мистер Шутов… Я понимаю, в жизни полицейского всяческих передряг хватает с избытком. Но согласитесь, в данном случае случилось то, что нормальные люди называют «оказаться по уши в дерьме». Вы оказались по уши в дерьме. Но при этом потянули за собой и нас. Меня и всю полицию города. Сейчас по уши в дерьме мы все вместе с вами. Весело, да?

Шутов молчал, потому что обсуждать эту тему с Макнэлли было бы просто глупо. Не дождавшись ответа, Макнэлли вздохнул:

— Ладно. Ладно, мистер Шутов. Понимаю, вам тяжело. Но моя тяжесть, поверьте мне, не меньше. Вы лейтенант полиции, детектив первого класса, и ваш перевод сюда, в Фэрбенкс, — явное понижение. Но извините, вы проиграли, а за поражения надо платить.

Будь оно все проклято, подумал Шутов. Много этот констебль понимает в поражениях. Их выдали, преступно выдали. Причем не исключено, что к этому приложил руку кто-то из людей Макнэлли, если не он сам. Однако Шутов вынужден сейчас сидеть, прикусив язык. Поскольку, в общем-то, Макнэлли прав. Да, их выдали, но в том, что они завалились, есть и их вина. Поскольку они недостаточно закрылись.

Макнэлли улыбнулся:

— Ладно, мистер Шутов. Ладно. Забудем об этом. Вижу, вам сейчас действительно несладко. — Взял лежащую перед ним папку. Раскрыл, перелистал несколько страниц. Сказал, усмехнувшись: — Да, мистер Шутов, перестаньте в конце концов… Перейдем с официальных отношений на обычные, раз уж мы оказались в одной упряжке. А? Вы не против?

— Нет.

— Отлично. Вообще, я вижу, вы неплохой парень. Ладно. Оʼкей, вот ваше досье, присланное начальством. Родился в России, в Бла… Благоу…ищчен…коу… Ну и названия у вас. Как это читается?

— В Благовещенске.

— Ладно. Ну его к дьяволу, я все равно не смогу произнести. Окончил среднюю, затем высшую школу русской милиции. Работал на золотоносных приисках, контролировал золотодобычу. Все правильно?

— Правильно.

— Далее… Переехал в Соединенные Штаты, получил статус беженца… Работал волонтером в полицейских участках… Затем, получив гражданство США, поступил в Полицейскую академию. Окончил с отличием. Специализация — оперативная работа. Место жительства — Нью-Йорк. Холост. — Макнэлли закрыл папку. Отодвинув ее, сказал: — Значит, так: я для вас Крис, вы для меня — Майк. Оʼкей?

— Оʼкей.

— Отлично. Значит, Майк, выдам маленькую тайну. Как только я понял, что должен вас куда-то определить, я решил использовать вас по делу. То есть на оперативной работе. Использовать человека с послужным списком вроде вашего где-то еще — расточительство. Но… Но, Майк, поймите: после случившегося я должен подождать. Я посоветовался с Жюно[1] и… И, знаете, мы нашли вам отличное место. Просто отличное.

Макнэлли смотрел на Шутова с улыбкой, а точнее, с тенью улыбки. Поскольку это явно означало, что он, Шутов, должен что-то сказать, он сказал:

— Спасибо, мистер Макнэлли.

— Мы же договорились, Майк. Не мистер Макнэлли. Крис. Просто Крис.

— Оʼкей. — Шутов улыбнулся. — Спасибо, Крис. Просто я еще не привык.

— Вас интересует, какое это место? А, Майк?

— В общем да. Какое?

— Начальником отделения полиции в Национальном парке. В Минтоукуке. Знаете этот парк?

— Н-нет. Не слышал.