Маноло больше не ходил, а только бегал, причём чаще задом наперёд, чем просто так, потому что этим способом брат Хайме укреплял себе мускулы ног. Еще Маноло нашёл дерево, чьи ветви нависали над рекой, и заставил себя спрыгнуть. Плавать он по-прежнему не умел, но научился дотягивать до берега, бросившись с высоты в воду.

Всё это он делал один, тайком, боясь, что его за этим застанут. Он всё ещё знал, что он трус, но и не забывал, что пытается преодолеть свою трусость.

В свои десять лет, как и все в Арканхело, Маноло Оливар ожидал того дня, когда, через два года, встанет перед первым быком. Как отец.

Глава 6

Без малого весь год граф де ла Каса проводил во Франции. Он приезжал в Испанию только ранней весной, на ежегодную тьенту. Граф был старик, почти семидесяти лет. Высокий, с очень прямой осанкой, он всегда исключительно осторожно нёс своё тело, словно бы чувствуя, что это вещь очень и очень хрупкая. У него были близко посаженные чёрные глаза с каплями огня в самом центре.

Каждый год, приехав в Арканхело, за несколько дней до тьенты, он звал к себе Маноло. Они встречались в кафе — скорее мемориале Хуана Оливара, чем ресторане или баре. Пока Маноло был маленьким, его водила мама. Сейчас, в десять, он пошёл один. В этот раз ему не пришлось напоминать, чтобы он надел чистую рубашку и пригладил волосы. Ему почти что не терпелось увидеться со стариком. Он хотел позадавать ему вопросов, особенно — о том, как пробуют животных. И ещё он хотел выяснить, чего именно от него ждут. Он знал, что крайне необычно сражаться с быком и убить его во время тьенты, потому что пешим положено пробовать только коров, в то время как быками занимаются конные. Из-за предсказания цыганки у графа был специальный бык для его отца. Но может быть для него, Маноло, у него будет только корова, поиграть. Если от него не ждут, что он убьёт быка, с надеждой думал мальчик, может быть, в конце концов он их не разочарует. Получится почти не хуже, чем у отца в тот, первый раз.

Встреча проходила по давно установленному ритуалу. Сперва они пожали друг другу руки.

— ?Que tal, Маноло?[5] Как поживаешь?

Голос у графа не изменился: он всё ещё был резким и исходил из самой глубины тела. Руки были, как тонкая бумага, так что собственные казались Маноло большими и липкими.

— Пошли, — сказал граф, взяв Маноло за руку и подводя к бару. — Что будешь пить, манзанилью?

Маноло покачал головой.

— Ах да, забыл! — смеясь, воскликнул граф. — Содовой воды для молодого человека, — попросил он бармена.

Пока они ждали, граф, держа Маноло за руку, спрашивал, сколько лет ему исполнилось в этом году. Подали напитки.

— За всех храбрых быков! — провозгласил граф, поднимая бокал и чокаясь с Маноло.

Всегда было так. Каждое слово, каждый жест повторялись год за годом.

— Так как ты сказал, сколько тебе теперь?

Маноло было жарко и неуютно. Он проглотил сладкую жидкость и ответил, глядя вниз. Ему нравилось смотреть на пол, где лежали розовые панцири креветок вперемешку с опилками.

— Как дела в школе?

— Замечательно, — ответил Маноло, начиная ногой сгребать панцири креветок в кучку.

— А мама твоя как поживает?

— Очень хорошо, спасибо.

Другой ногой Маноло принялся сгребать опилки во вторую кучку. Раз ноги были заняты, он мог и глаза отвести от графа, и смущение как-то уменьшалось.

Ежегодная проверка быков была в апреле, а день рожденья Маноло — только в августе. Он был уверен, что они подождут, пока ему не будет по-настоящему двенадцать и не пойдёт тринадцатый, прежде чем послать его на графскую тьенту. Так что когда граф снова спросил его, сколько ему лет, он ответил, глядя на две аккуратные кучки панцирей и опилок:

— Мне только через год в августе будет двенадцать.

— О!

Граф был удивлён. Он сделал большой глоток вина, и Маноло, подняв голову, увидел на лице старика разочарование. «Нечему тут удивляться, — сердито подумал Маноло. — Он прекрасно знает, когда я родился. Он знает, что мне ещё полтора года до двенадцати. Все они знают. Уж конечно, они не заставят меня сражаться, пока мне по-настоящему не исполнится двенадцать». Эта мысль пришла, как кошмар. «Они же твердо решили, — в отчаянии думал он, — что он всё сделает, как отец. Отцу было двенадцать, а не одиннадцать. Может, к двенадцати он тоже будет готов».

— Мальчик очень вырос за этот год. В воскресенье он был на двадцать пятой своей корриде.

Это сказал один из шести мужчин, которые всегда присутствовали на таких ежегодных встречах. Повернулся к графу и сказал.

— И как они тебе? — спросил у Маноло граф. — Нравятся тебе корриды, которые ты видел?

— Очень нравятся. Почти всегда.

Он был рад, что сменилась тема. Они не заставят его делать всё иначе, чем отец. У него ещё будет время, полтора года, а на самом деле — два.

— А если не нравятся, то почему? — спросил старик.

— Мне не очень нравится, — тихо ответил Маноло, чтобы шестеро мужчин не услышали, — если быки трусят или бьют исподтишка, и если матадоры плохие.

Граф засмеялся неожиданным коротким старческим смешком.