Орка посмотрела на север, вниз по склону, увидела, как вода пенится вокруг клина темного гранита, там, где река раздваивалась, разветвляясь на два русла. Два пути, по которым могли пойти нидинги, укравшие ее сына. Она оглянулась на лежащего перед ней на земле мальчика.

– Где мой сын? – спросила Орка, уперев копье ему в грудь. Он взглянул на нее, залитую кровью и мрачную, потом на копье. Дернувшись, отшатнулся вниз по склону, спиной в реку.

Орка сделала выпад вперед, схватила его за лодыжку и подтащила обратно к себе. Высоко подняла копье, крутанула его в обратном хвате, вонзила противнику плечо и оставила лезвие там, глубоко в плоти и мышцах.

Он закричал, слезы потекли по щекам, из носа закапали сопли.

– Я собираюсь убить тебя, – сказала она. – Твои дни окончены.

Он кричал и умолял, пока она стояла над ним, не спеша вынимать копье.

– Скажи мне то, что я хочу знать, и это будет быстро, – прорычала Орка. – Или ты сможешь получить куда больше боли.

Она сделала паузу и смотрела в его заплаканное лицо, пока хныканье не перешло в скулеж и она не убедилась, что целиком завладела его вниманием.

– Где мой сын?

– На реке. Они забрали его, – пискнул юноша.

Орка надавила на копье, и он вскрикнул. Лезвие вонзилось еще глубже, пробив плечо насквозь и уйдя в землю, пригвоздив его к земле.

– Я знаю это, дерьмо куницы, – прошипела Орка. – Куда они его везут? Какой путь они выбрали в том месте, где русло реки разветвляется?

– Не знаю, не знаю, – пробормотал он, – я был с дядей.

Он посмотрел на мертвеца, скорчившегося над тушей лошади.

– Ты сделал неправильный выбор, – сказала Орка.

Парень кивнул, всхлипывая.

– Он сказал, что мне заплатят золотом за то, что я перелезу через стену и открою ворота. У меня острые глаза, длинные руки и тихие ноги.

Его дыхание вырывалось из груди рваными толчками.

– Ты открыл ворота моей фермы, – сказала Орка холодным тоном. Перед ее глазами мелькнуло лицо Торкеля, кровь на его губах. Она повернула копье в плече юноши.

Он кричал, извивался, снова кричал.

– Кто забрал моего сына? Кто этот вождь, даритель золота?

– Я… не могу тебе сказать, – прохрипел мальчик, и изо рта у него потекли струйки слюны.

Костяшки пальцев Орки на древке копья побелели.

– Пожалуйста, не надо больше, – всхлипнул мальчишка.

– Его имя, – сказала Орка.

– Я… боюсь его, – умоляюще сказал юноша и разрыдался. Раздался резкий запах аммиака, когда его мочевой пузырь не выдержал и темное пятно растеклось по штанам.

– Бойся меня, – прорычала Орка. Она снова повернула копье, наклонилась и схватила рукоять своего кинжала, все еще погруженного в его ногу, и медленно потянула, царапая бедренную кость.

Потом она ждала, пока крики стихнут. Это заняло некоторое время.

– Его имя, – повторила Орка.

Парень поднял на нее глаза, почти обезумевшие от боли.

– Дрекр, – выдохнул он.

Орка выдернула копье и, когда парень открыл рот, чтобы закричать, вонзила ему в грудь, придавила всем своим весом, почувствовала, как лезвие прошло между ребрами и пронзило сердце.

Изо рта юноши хлынула струйка темной крови, заглушив его крик, а затем жизнь угасла в его глазах.

Орка выдернула клинок и вытерла его о рубаху врага. Она снова уставилась на реку, на гранитную скалу, где вода пенилась белыми бурунчиками, разделяясь на два русла. За скалой реки-близнецы извивались по лесу и исчезали из виду, а склон уходил к фьорду и деревне Феллур.

– Дрекр, – прошептала Орка в холодное голубое небо.

Глава 18. Варг

Варг шел по улицам Лиги. Вели его Свик и Рёкия. За короткое время с их помощью он приобрел две льняные рубахи, суконные штаны, тунику из серой шерсти в мелкую елочку, обмотки на голени с бронзовыми крючками, башмаки из козьей кожи, вязаную шапочку и носки, кожаные перчатки из овчины, пояс с бронзовыми бляхами, кинжал в простых кожаных ножнах с коротким лосиным мехом на рукояти и хороший плащ из тюленьей шкуры. И пеньковый мешок, чтобы все это уложить. Он чувствовал себя богатым ярлом, а торговцы ластились к нему. Он знал, что это ничего не значит, что они делают это из-за его денег и двух сопровождающих его воинов из Заклятых Кровью, но отчасти ему было… хорошо. Это было странное ощущение, которого он не испытывал уже очень давно.

Он увидел торговца, который дал ему тесак. И Варг дал ему монету, потому что этот человек проявил к нему доброту, когда он был еще нидингом. И купил Свику и Рёкии по миске тушеного мяса и по ломтю хлеба.

– А круг сыра? – спросил у торговца Свик.

– Ты ведь любишь сыр, не так ли? – заметил Варг.

– А кто не любит? – ответил Свик, нахмурившись.

Они пошли дальше, Рёкия остановилась у лавки с ножами и топорами, разложенными на топчане.

– Тебе нужно вот это, – сказала она, поднимая топор. Протянула его Варгу. Он взялся за топорище, прикидывая баланс. Древко было коротким, а лезвие изогнуто и необычно увесисто. Он не был чужд работе с топором, ибо за годы, проведенные на ферме Колскегга, повалил много деревьев и нарубил горы дров, но такого раньше никогда не держал в руках.

– Он сделан для метания, – сказал Свик. – Видишь изгиб рукояти и лезвия?