Читаем Тень Беркута полностью

– Ну! – гаркнул аталык. – Только не пробуй крутить, Бекки. Иначе следующая твоя казнь будет намного страшнее. И ты, сын шелудивой верблюдицы, сто раз пожалеешь, что не умер теперь!

– Разве может несчастный раб, о Безжалостный Барс, даже помыслить, чтобы попытаться солгать, перед твоим всевидящим глазом? – едва слышно пробормотал, не имея даже возможности вдохнуть полной грудью, гадальщик.

Ответ обреченного понравилась Субудай-багатуру. Как все жестокосердные натуры он любил лесть, даже такую неприкрытую, а страх, который вызывал у людей, охотно воспринимал за преданность и почет.

– Ты принуждаешь нашего Повелителя ждать...

Аталык тоже говорил достаточно тихо, однако от звука его голоса вздрогнул даже верный Кинбай.

– Я говорил искреннюю правду, о Железный Барс, – затарахтел шаман. – Сегодня Боги не желали открыть мне будущее, но из увиденного я понял, что отхан-хатун Юлдуз, младшая жена джихангира, может дать совет, которым ты, самый Мудрый, останешься доволен, а войско сможет отправиться дальше.

Единственный глаз Субудай-багатура едва не вылез из орбиты от удивления. О Боги, он и сам думал, что нужно обратиться за помощью к любимой женщине своего воспитанника, и теперь услышал это от шамана. Вероятно, он поспешил засчитывать гадальщика к безголовому скоту. Если ему, пусть и перед лицом смерти, а все же приходят в голову подобные мысли, − то он еще не безнадежен и может еще пригодиться в будущем.

– Живи, – милостиво бросил несчастному и двинулся к выходу. А уже ступив одной ногой наружу, прибавил насмешливо. – Только в следующий раз, Бекки, советую шевелить мозгами быстрее, потому что можешь и не успеть... А Кинбая угости чашей хорошей арзы. Все-таки, он мог немного поторопиться и нажать сильнее. Тогда ты уже ничего не прибавил бы к сказанному, и псы таскали б сейчас по степи твою падаль... Хе-хе...

Однако гадальщик и без напоминания уже целовал сапоги своему недавнему палачу, потому что хорошо помнил, что над рабом и панский пес господин.

Вскочив в седло своего гнедого, Субудай-багатур медленным шагом направил коня к ханской палатке.

Наконец-то, все начало складываться одно с другому. Вдохновленный духом смерти, Бекки, дал хороший совет, и теперь только от него – военного наставника большого хана, зависело, как долго будут стоять еще на перепутье, объединенные под бунчуком внука Чингиза, силы монголов.

Юлдуз-хатун была «черной женой» Батыя, самой молодой из тех семи, что их отобрала мать Саин-хана Ори-Фуджинь для своего сына в далекий поход. Остальные шестеро красавиц, из богатых родов, сначала презрительно относились к хрупкой девушке, которая выросла в семье пастуха. Да и сам Батый, за ежедневными заботами и умелыми ласками других жен и наложниц, длительное время просто не замечал ее.

Однако маленькая Юлдуз выделялась среди всего ханского цветника острым умом и наблюдательностью. К тому же, ее верная служанка, китаянка И Лахе, к которой недавняя еще дочка пастуха относилась скорее как к сестре, чем как к рабыне, сумела подружиться из нелюдимою шаманкою Керинкей-Задан. При их помощи отхан-хатун первой узнавала обо всех важных новостях. Поэтому и сумела спасти жизнь новоизбранному джихангиру, когда Гуюк-хан, наследник монгольского престола, с верными ему ханами попытался убить Батыя. Предупрежденный женой, Саин-хан не попал в яму-ловушку, вырытую изменниками под ковром. А «черная жена» с того дня стала его первой советчицей и любовницей.

Именно с ее помощью Субудай-багатур собирался заставить джихангира отказаться от промедления и сдвинуть с места. Тем более, что ее совет или пророчество должно было стать девятым, а значит – счастливым...

Перед палаткой джихангира замерла охрана из «непобедимых», и сам Арапша Ан-Насир прохаживался рядом, в ожидании приказов повелителя. Он – увидел перед собой Субудай-багатура, и поторопился придержать ему коня, подчеркивая такой услугой свое уважение аталыку. Хотя, месту темника тургаудов джихангира, мог бы позавидовать и нойон не из рода чингисидов.

– Хан в шатре?

– Да, Раненый Барс...

– Один?

– Один... Примчался сломя голову. Ворвался в палатку. Никого к себе не зовет и сам не выходит. Случилось что-то?

– Это хорошо... – промолвил задумавшись Субудай-багатур.

– Хорошо? – не понял Арапша.