Читаем Тень полностью

— Серьёзно? — спросила я. — Не зависишь?

— Нет, — он наградил меня суровым взглядом. — Не завишу. И не притворяйся, что тебя не было там, со мной, в горах. Или что ты не проводила операцию в Секретариате бок о бок со мной. Я могу простить это дерьмо Джону… его там не было. Но ты серьёзно посмотришь мне в глаза и скажешь, что я ничем там не управлял? — его губы изогнулись в невесёлой улыбке. — Давай, любовь моя. Скажи мне. Я умираю от желания услышать, как ты объясняешь, что мной там «манипулировали». Или ты была слишком занята играми в солдатики с моими людьми, чтобы помнить мою часть работы?

— Мне не нужно ничего объяснять, — сказала я, не отводя взгляда. — Я помню тебя там. Я прекрасно тебя помню.

— И?

— И? — я пожала плечами в манере видящих и положила ладони на свои колени. — Да, ты был главным. Несомненно. Твои люди с готовностью умерли бы за тебя.

Он слегка удивлённо посмотрел на меня.

— И что?

— И то, — отозвалась я, чувствуя, как напрягаются мои челюсти. — Как ты себя чувствовал последние несколько недель, Ревик?

Его губы хмуро изогнулись, и он отвёл взгляд, опять затянувшись hiri.

Увидев пренебрежительное выражение на его лице, я почувствовала, как моё лицо ожесточается.

— Давай, — произнесла я. — Скажи мне. Сейчас ты чувствуешь себя великим Мечом? Потому что должна тебе сказать, я не вижу мужчину, который на моих глазах возглавлял Повстанцев. Я не вижу друга Врега. Я не вижу того, кто хоть как-то способен вести за собой других видящих.

Он выдохнул дым, уставившись в потолок и сохраняя неподвижное выражение лица.

Вновь прикусив губу, я попыталась прочесть его выражение и не смогла.

Тогда я заговорила твёрже.

— Я смотрела записи, Ревик. Каждую сессию. Каждый разговор, который кто-либо пытался вести с тобой с тех пор, как тебя доставили сюда. Мне всё равно, как сильно ты злишься. Мне всё равно, каким ущемлённым ты себя чувствуешь. Злость не объясняет того, что я видела.

Бегло взглянув на меня, он лишь покачал головой и слегка улыбнулся. На моих глазах он прислонился затылком к стене, выдувая колечки дыма губами и языком.

— Долго практиковала эту речь, любовь моя? — поинтересовался он.

Наблюдая за ним, я ощутила, как меня накрывает какой-то усталостью. Вся демонстративность в моём голосе исчезла в то же мгновение. Я покачала головой и выдохнула.

— Слушай, Ревик, — сказала я. — Знаю, ты думаешь, что в этом разговоре со мной ты отстаиваешь свою позицию. Я знаю, ты так думаешь. Может, ты даже считаешь, что в некотором роде одерживаешь надо мной верх этими снисходительными тычками или тем фактом, что ты можешь сделать мне больно, упоминая Элизу.

На мгновение ощутив боль в груди, я подождала, когда это пройдёт, затем продолжила:

— Но ты не побеждаешь, Ревик. Ты не побеждаешь, потому что тут невозможно победить. Ты можешь причинить мне какую угодно боль, но это ничего не принесёт. Это ничего не изменит.

Я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как сжимаются мои челюсти.

— Ты уже не он. Ты не Меч — если ты вообще когда-либо был им. Мечу не понадобилось бы говорить со мной так. Наверное, сейчас он пытался бы вести со мной переговоры. Как минимум, его куда сильнее заботили бы его люди, а не спасение собственного эго, чёрт подери… или то, с кем его жена переспала, пытаясь вытащить его.

Тут он повернулся, и в его глазах сверкнула злоба, когда его взгляд остановился на мне.

На мгновение я подумала, что достучалась до него.

Затем он отвернулся. Его подбородок напрягся. Ревик уставился в дальнюю стену, и его aleimi мерцал вокруг него мечущимися искрами. Я смотрела, как он берет под контроль то, что подрагивало и дёргалось в его свете. Когда ошейник включился, он вздрогнул и на мгновение прикрыл глаза, но выражение его лица оставалось практически ровным.

Покачав головой, он стряхнул с hiri пепел, затем затянулся ещё раз.

— Ну так давай поговорим об этом, — его голос сделался холодным, но нейтральным на поверхности. — Если, конечно, ты закончила оскорблять меня, жена?

Я кивнула в манере видящих, крепче стиснув колени ладонями.

— Ладно.

— Так вот к чему сводится твоя позиция? — он положил предплечья на колени, его тон опять сделался светским. — Я… что? Одержим? Или просто в каком-то смысле повреждён?

— Скорее второе, — сказала я. — Я считаю, что Дренги силой внедрили зависимость в твой свет, расколов его таким образом, что ты не можешь эффективно функционировать без них. Честно говоря, это делает тебя повреждённым. По меньшей мере, это делает тебя в неприемлемой степени уязвимым перед ними. А ещё это делает тебя опасным, и не только для себя самого.

Воцарилось молчание.

Он издал смешок, полный неверия, и отвернулся.

— Ладно, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — А это… что? Твоя последняя отчаянная попытка «спасти» меня перед тем, как твой бойфренд из Адипана прикончит меня? — этот холодный, стеклянный взгляд вернулся ко мне. — Почему бы нам не решить всё сейчас? Сними с меня цепи, любовь моя. Я сверну твою хорошенькую шейку, и мы оба попрощаемся с этим миром. Разве так не будет проще? И наши друзья не будут терять время впустую.